Мы с Лилей частенько помогали Марине Витальевне с приготовлением еды. У неё на кухне всегда была такая уютная и тёплая атмосфера, что приготовление еды для меня было намного увлекательнее, чем её поедание за длинным столом в чопорном обществе своих родителей.
— Кое с кем? — переспросила Лиля, хмыкнув. — Ты думаешь, Лев проглотит это «кое с кем» и не будет приставать к тебе с расспросами?
Надев солнцезащитные очки, она принялась шинковать лук.
Марина Витальевна ушла в магазин за молоком — то, что было в холодильнике, внезапно скисло. Мама Лили грешила на то, что она вскрыла его уже давно и благополучно о нём забыла. Однако я чувствовал, что без беспечного старшего брата тут не обошлось — он частенько мог среди ночи спуститься на кухню, достать из холодильника какой-нибудь напиток и выпить его прямо из горлышка, напустив туда слюней.
— Разумеется, он будет расспрашивать меня. — Я был готов к подобному вопросу, потому придумал план. — Я скажу, что она из моей школы, и что мы пока только начали встречаться и не хотим это афишировать.
Лиля тяжело вздохнула, шмыгнув носом. Очки, видимо, не особенно помогали защититься от едкого лука.
— Он же у тебя хакер. Если захочет, быстро вычислит нас.
— Ну, это уже совсем другая история, — расплылся я в глупой улыбке, надеясь на снисхождение Лили.
Она лишь фыркнула и быстрее начала шинковать лук. Мне стало немного не по себе, однако я продолжил, игнорируя её недовольство.
— Я просто хочу проводить с тобой больше времени. С приездом Лёвы его стало слишком много в моей жизни. Я, конечно, его люблю, но он — не моя девушка.
— Шшш, — прошипела Лиля, многозначительно округляя глаза.
— Да тут никого нет, — беспечно махнул рукой я, однако голос всё же понизил. — Мне кажется, если я скажу брату, что у меня есть девушка, он отстанет от меня. Поймёт, что я хочу проводить время с тобой тоже. И, желательно, как можно больше.
Не удержавшись, я коснулся ладонью колена Лили. Она вздрогнула, а затем улыбнулась. Отложила нож в сторону, ссыпала нашинкованный лук в миску и, сняв очки, сказала:
— Ладно, можешь сказать ему, что у тебя есть девушка. Думаю, если Лева вычислит, что это я, он не расскажет твоим родителям.
— Почему ты так боишься, что они узнают? — поинтересовался я, склонив голову набок и закинув в рот кусочек варёного белка.
Лиля неопределённо пожала плечами и отвела взгляд в сторону.
— У меня такое чувство, что они будут сердиться.
— Да брось! — воскликнул я, но тут же вспомнил реакцию моей мамы на то, как я смотрел на Лилю в нашу с ней первую встречу.
Возможно, она права — нам и правда пока что лучше держать наши отношения в тайне от всех.
Лёва, брат Ромы
7
Однако не прошло и пары дней после нашего с Лилей разговора на кухне, как тайна наших отношений была раскрыта.
Мы с Лёвой зависали вечером в его комнате, играя в приставку. На столе перед нами валялись раскрытые упаковки с разными «вредными» снеками и банки с газировкой. Почти на самом краю стола со стороны Лёвы стояла банка пива. Он редко употреблял алкоголь, а когда всё же выпивал, старался делать это максимально незаметно, в какой бы компании ни находился.
— Между вами с Лилей что-то есть? — внезапно спросил брат, совершенно выбив меня из колеи своим вопросом.
Я замер от удивления, пропустил удар и проиграл.
— В каком смысле? — тупо спросил я, повернувшись к Лёве.
— В романтическом.
Чтобы выиграть время на размышление, я потянулся к банке с газировкой и залпом допил всё, что в ней было. Затем закинул в рот чипсы и принялся медленно жевать.
— Ты уходишь от ответа, — констатировал брат, положив джойстик на диван рядом с собой. — Значит, я прав: вы влюблены друг в друга.
Я хотел было оспорить его слова, но, подумав немного, вздохнул и кивнул. От брата у меня никогда не было секретов, и, думаю, долго хранить тайну наших с Лилей отношений я бы всё равно не смог.
— Почему сразу не сказал? — поинтересовался брат, взяв пачку сухого «Ролтона» — нашей с ним излюбленной закуски с самого детства — и подтянув колени к груди.
— Потому что Лиля боится реакции предков, — пояснил я.