Брат задумчиво похрустел «Ролтоном» и согласно кивнул:
— Думаю, реакция будет далека от положительной. Особенно со стороны отца.
— Да что они могут иметь против Лили? — воскликнул я, на эмоциях нечаянно пнув ногой журнальный столик. Несколько пустых банок упали и покатились по полу.
Лёва вздохнул, отложил пачку «Ролтона» и поднял обе банки.
— Сейчас они ничего против неё не имеют, — сказал он, снова устроившись с ногами на диване. — Но, когда узнают, что вы влюблены и хотите быть вместе, сразу же увидят в Лиле угрозу.
— Угрозу чему? — не понял я.
— Их грандиозным планам насчёт тебя.
Я нахмурился, непонимающе глядя на брата. Закатив глаза к потолку, Лёва пояснил:
— С самого нашего рождения у них уже были планы на нас. Образование, карьера, брак. Они всё это продумали.
— Да ну… — пробормотал я, нахмурившись.
Лёва удручённо кивнул и продолжил:
— Помнишь, когда я учился в выпускном классе, к нам каждые выходные приезжали на ужин Доронины?
Я кивнул. Это шумное семейство нельзя было забыть. У Натальи Ивановны и Сергея Борисовича было шестеро детей: две дочери и четверо сыновей. Девчонки — те ещё надменные дуры с замашками принцесс, а мальчишки — отбитые на всю голову придурки, которые чудом не разнесли наш дом на щепки. Сергей Борисович не был папиным партнёром по бизнесу. Они вообще были далеки друг от друга в этом плане. Однако, познакомившись на каком-то благотворительном мероприятии, папа почему-то зацепился за этих Дорониных.
— Когда ты уехал учиться, они стали приезжать к нам без Эльфиры, — заметил я, имея в виду старшую Доронину.
— Потому что без меня ей тут делать нечего, — усмехнулся Лёва. — Отец планировал поженить нас. Думаю, планирует до сих пор, ведь капитал Доронина с каждым годом растет в геометрической прогресии. Отец уже неделю долдонит мне о том, что мне надо поужинать с Эльфирой, пока я не вернулся в Америку.
У меня отвисла челюсть от его слов. Женитьба? Вот так, без любви? По расчёту? Мы же уже не в девятнадцатом веке живём, алло!
И тут Лёва добил меня следующим заявлением:
— А тебя папочка планирует женить на Эльвире. Пока что он на тебя не давит так, как на меня, ведь вы ещё дети, но пройдёт ещё пара лет, и тебе придётся частенько с ней встречаться.
Я молча открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. В конце концов смог пробормотать только одну короткую фразу:
— Да ну нафиг…
Лёва покивал и, хмыкнув, снова взялся за джойстик.
— Ну что, ещё бой?
— Подожди! — Я схватился за руку брата. — А ты ему сказал, что не хочешь этой женитьбы?
— А зачем мне ему это говорить? — озадачился Лёва.
— Как зачем?! Жениться надо только по любви! — пылко произнёс я.
Губы брата искривила горькая усмешка.
— Откуда ты об этом узнал, Ром? Из сопливых фильмов?
Я хотел ответить, что из классической литературы, которую так любит читать нам с Лилей бабушка, но Лёва вдруг продолжил:
— В жизни всё не так романтично, братик. Если нет любви, то почему бы не выбрать деньги? Да и если бы у меня была любовь, я бы всё равно выбрал деньги, ведь они куда надёжнее каких-то чувств.
— Ты совсем не веришь в любовь? — растерянно спросил я. — Ни в какую?
Рассмеявшись, Лёва обнял меня за плечи и потрепал по волосам.
— Я верю в мамину любовь. И в любовь моего братишки. Вот её я ни на что не променяю: ни на деньги, ни на девчонку.
Я усмехнулся, отталкивая сдавившего меня брата.
— Ты же не скажешь родителям о нас с Лилей? — спросил я, глядя в его смеющиеся серые глаза.
После недолгого молчания Лёва кивнул. Я облегчённо выдохнул, а чуть позже, сидя с Лилей в обнимку на чердаке, рассказал ей о разговоре с братом.
— Ты ему веришь? — только и спросила она.
— Верю, — уверенно сказал я.
— Тогда хорошо. — Лиля положила голову мне на плечо и закрыла глаза.
Мы просидели на чердаке до рассвета, а потом разошлись по своим комнатам, договорившись после обеда прогуляться по городу. Однако нашей прогулке не суждено было состояться.
8
Весь следующий день шел снег. Его подхватывал сильный ветер и кружил в безумном танце. Впервые за свою жизнь я наблюдал за настоящей метелью, которая не оставила нам ни шанса на прогулку, и судорожно размышлял над планом «Б». Ничего хорошего в голову не приходило, и, раздраженный отсутствием идей, я не только не выходил из комнаты, но и никого не впускал. Даже когда в дверь робко постучалась Лиля и спросила, что я делаю.
К вечеру снегопад улегся, и я придумал занятие для нас с Лилей — лепить снеговиков, как в детстве!