А на шее кожаный ремень. И руки привязаны веревками по обе стороны от головы.
Обычное дело. Но, блядь! Не для нее такое место! Один взгляд, и на меня будто морской свежестью дыхнуло среди смрада наркоты, бухла и пота. Одичалого секса прямо в зале при всех!
– Что у тебя намечается?
Сам не замечаю, как жестко руки сжимаются в кулаки.
– Я тебе что? Еще и докладывать должен?
Джейхан злобно хмурит брови.
– А, какая разница.
Машет рукой.
– Обычный бой. Правда, с моей изюминкой.
– Ставки в три раза выше сегодня. Бойцы будут драться насмерть. Со всей яростью голодных псов. Я их для таких случаев специально без бабы месяцами, на голодном пайке держу. Бой таким красочным тогда выходит! Победителю достанется эта шлюха. Он трахнет ее прямо на ринге. За это, конечно, со зрителей отдельная плата. Но я еще не видел, чтобы кто-то сразу это зрелище не оплатил! Ну, а потом, если от нее что-то еще останется, зрители тоже могут поучаствовать. Любой может трахнуть. Или все скопом. Девка уже, считай, расходная. В бордель после бойца вряд ли продам. А возиться и лечить ее слишком дорого. А так. Всем забава, а мне хорошее бабло. А ты что, Волк? Решил перед смертью последний бой посмотреть, м? Что ж. Я могу уважить. Последнее желание. Если очень попросишь, конечно.
– Можешь поднимать ставки, Джейхан. И объявить, что сегодня в твоем гадюшнике я дерусь.
– Так тебе что, Волк? Подраться негде?
На его нечитаемом лицо резко дергаются брови.
Как он про себя сказал? Старик?
Вот уж ни разу! Всего на пару лет меня старше. И почти ничем не уступает мне ни в росте, ни в силе.
Джейхан был одним из лучших бойцов. Мог бы и чемпионом мира стать. Но его больше привлекли бабки и такой вот бизнес.
Не его одного, впрочем.
– Ты прав. Я пришел за твоим клубом. Но. Могу предложить другие условия. Я выигрываю бой и забираю себе девчонку. Все по твоим правилам, Джейхан. А после боя мы с тобой потолкуем и о клубе.
– Ты охренел, Волк? Ты. На моей. Территории! Под моими стволами! И еще пытаешься диктовать свои условия?
– Когда же их еще диктовать? Только когда ствол у тебя в руках, м, Джейхан? Так поступают только слабаки. Которые ни хера не стоят.
– Слушая меня, сопляк!
Явно теряет хладнокровие. А ведь вывести из себя противника это половина победы! Ну, или девяносто процентов шанса, что он психанет и начнет палить, не дослушав!
– Я. В своем клубе. Ставлю условия. Но так и быть. Ты хороший боец. Один из лучших. Хоть и мои ничем не хуже. Просто ты имя на рингах заработал, а они никто. Но драться способны, может, и покруче! Так вот. Хрен с ним. Я позволю тебе драться. Если выигрываешь, все бабло мое. Забираешь эту девку и сваливаешь отсюда раз и навсегда. Забываешь про мой клуб навечно. А нет. Тогда твой выбор. Или тебя расстреливают на месте. Или остаешься у меня на год. Отрабатывать. Драться будешь на равных со всеми. И жить на тех же условиях.
Ага. То есть рабом. Жить в подвале и биться за миску еды. Охренеть расклад!
Блядь, о чем я вообще разговариваю?
Я клуб его пришел забрать! И компромата у меня до хера. Так, что Джейхан вполне гонором своим подотрется!
На хрена мне она сдалась? Дешевая шалава?
Я таких сколько в жизни перевидел? Сам , когда начинал и в таких гадюшниках дрался, не одна такая была моим трофеем!
Снова оборачиваюсь.
Пухлые губы дрожат. Глаза и без того огромные, распахнуты так широко, что в них провалиться можно. Зрачки расширены до беспредела.
Ну ясно. Бабки наперед взяла. И наркоты уже успела принять. Чтоб дикий разъяренный зверь после боя ей в кайф был.
Да что со мной? На хрена она вообще мне нужна?
А один взгляд, и будто ножом меня полоснули. По самой груди. С хрена ли?
– Будь по твоему, Джейхан, – оборачиваюсь к хозяину клуба.
– Принимаю твои условия. Иди. Объявляй. Что Волк сегодня на твоем зачуханном ринге будет. Собирай свои тройные ставки, пока можешь.
– Смотри, Волк. Надумаешь что-то выкинуть… Тебя не просто замочат. Долго и умело стрелять по точкам будут. Сначала прострелят колени. Потом…
– Не лечи меня. Ты знаешь. Я своему слову не изменяю. Но. На год только свободу твоему клубу дам. Через год снова наведаюсь. И это если ты ничего не выкинешь. Тогда договор наш отменяется! Но пока дорогу лично мне или Градову не перейдешь, считай, что у тебя амнистия. Временная. А по-хорошему, советую тебе клуб продать и убираться. На спокойную жизнь ты себе уже заработал.
– Не горячись, Волк, – скалится. – Еще победить нужно. А слову. Да. Слову твоему я верю. Легенды о твоем слове ходят. Что оно нерушимо.