Пока водичка булькает, Кирилл зовет меня на диван, чтобы глянуть фильм. К сожалению, понимаю, что на полнометражный не смогу остаться — работа в клубе. Но пока что обозначаю необходимость ухода просто “делами”. Решаю глянуть короткую серию ситкома, а в голове бесконечные мысли.
Я ведь хотела о Варе рассказать. А он болеет. Но сейчас, вроде, получше. Надо.
Только оборачиваюсь, как замечаю, что хозяин дома чуть ли не спит. Живо прикладываю ладонь ко лбу — горит. Парацетамол и мокрое полотенце на лоб. Открывает глаза, и ловит меня близко-близко. Улыбается, а у меня все внутри переворачивается, когда он так смотрит.
— Ты осторожнее, а то я влюблюсь, — вроде шутит, а внутри такая буря поднимается, что я краснею от макушки до пят. Хочу постараться, но от нервов цепляюсь за диван и буквально падаю на него.
Не ворчит. Обнимает, словно кутается в меня, а я кутаюсь в него. Не хочу отстраняться, не хочу отходить. Ищу малейший повод быть рядом. Касаюсь его лба. Остыл. И взгляд уже куда яснее, но при этом еще пристальней. Переходит с моего лица на плечо, и я замечаю, что футболка сползла.
Он наклоняется, обжигает это самое плечо дыханием и целует так, что по телу волнами идут мурашки. Поднимается выше к шее, и вновь опускается вниз, но я не выдерживаю и ловлю его губы.
— Заболеешь, — предупреждает он, хотя выглядит сейчас так, будто убить готов за этот поцелуй.
— Неа, — отвечаю ему, и кажется жажда побеждает убеждения.
Кирилл впивается в мои губы, так, что перехватывает дыхание. Я чувствую, как его язык чувственно ласкает меня и издаю невольный стон. Даже не сразу понимаю, что это была я. Зато Кирилл прекрасно ориентируется. Тянет меня на себя, заставляя ли не сесть верхом. Запускает руку в мои волосы. Второй рукой прижимает меня к себе, позволяя ощутить тепло и упругость его тела своим животом, и совершенно теряю контроль. Горю. Неистово. Неимоверно.
Нужно остановиться, но он и опомнится не дает. Одним движением укладывает меня спиной на диван. Его крепкие руки сжимают бедра, и внизу живота происходит что-то такое, что я не могу назвать иначе, как вожделение. Это пугает, но лишь на секунду. На затем я вновь теряю себя, когда его поцелуи прокладываю пылающую дорожку от шеи до ключиц и ниже.
Что он делает со мной? Почему в его руках я превращаюсь в податливый воск? Почему совершенно не боюсь растаять без остатка, когда еще совсем недавно я клялась себе, что лишусь девственности только с тем, в ком буду уверена.
Я уверена в Кирилле? Я, ведь, едва его знаю…. Так откуда же чувство, что все, что сейчас происходит, правильно? Что все так, как должно быть. Что я об этом не пожалею.
А если и пожалею… то….
Ахх! Я выгибаясь, когда ощущаю его пальцы у себя между ног. Пытаюсь понять, когда осталась без штанов, но мозг отказывается думать. По телу идет новая и новая волна мурашек. Я прикусываю губу. Цепляюсь пальцами в крепкие обнаженные плечи. Я умираю от желания.
Ба-дах!
Что за звук? Что-то разбилось? Мы зацепили стакан? Кирилл пофиг, и мне тоже.
Дилинь!
Звонок в дверь проносится мимо слуха, потому что мы слишком сконцентрированы на себе.
Дилинь! Дилинь! Дилинь!
Черт возьми! Я не хочу останавливаться, но это вторжение дает мне шанс опомниться хоть на мгновенье. Поцелуи Кирилла уже спускаются по животу. Дилинь!
— Постой, — хочу прошептать, но хриплю, потому что во рту все пересохло. — Там кто-то пришел.
Не останавливается. Мучает меня. Пытает.
— Кирилл….
Дилинь-Дилинь!
Отрывается. Такой злой, что кажется, что сейчас вынесет эту дверь и порвет на части того, кто пришел. А я пользуюсь ти моментом, чтобы хоть немного прийти в себя и подумать, правильно ли сейчас поступаю. Мое тело уже решило, но мозг должен включиться Должен!
— Я на минуту, — говорит мне Кирилл, целует в лоб и идет к двери, попутно застегивая штаны.
Я оглядываю опьяневшими глазами комнату, отчаянно пытаюсь прийти в себя. Прикрываюсь, потому что вдруг резко становится холодно. Без него.
Черт! Стакан действительно разбился. Нужно собрать.
Ай! Режу палец об осколок и тут же рефлекторно прижимаю к губам.
— Порезалась? — возвращается Кирилл с пакетом еды. Все-таки вызвал доставку.