Да он спец по вранью! Даже я почти поверила. А каким слащавым бывает. Аж передергивает!
— Ну что ж, я надеюсь, вы знаете, что делаете, — выдает глава семейства, внимательно глядя на меня, и Антон напрягается.
Ага, дед, видимо, хорошо знает своего внука.
— И? Когда свадьба? — суетится отец, чтобы развеять напряжение.
Он так рад, будто ему в невестки золотая антилопа досталась, а не официантка со школьным аттестатом вместо красного диплома ВУЗа.
— Думаю, чем раньше тем лучше, — отвечает Антон.
— Сынок, зачем же торопиться? — спрашивает глава семейства.
А мать Антона тем временем рассматривает меня с такой брезгливостью, что становится понятно: она предпочла бы сделать ставку на другую невестку. И это мягко сказано. Я чувствую себя не просто мышью в ее глазах, я чувствую себя насекомым, которого она бы с удовольствием раздавила, да только боится испачкаться.
О боже, и эта женщина станет моей свекровью? Пусть и фиктивной.
Ничего. Я вынесу. Я все вынесу, лишь бы операцию Варе сделали.
— А зачем откладывать? Папа, вам, ведь, нездоровится. Разве не хотите погулять на свадьбе перед госпитализацией, — тем не менее выдает она.
Ненавидит, но свадьбу торопит. Странно….
— Привет семейству! — раздается до боли знакомый голос, и я напрягаюсь до кончиков пальцев.
Не может быть! Мне послышалось?!
Стремительно оборачиваюсь и застываю, глядя, как в огромный зал входит высокий, статный шатен с ленивой улыбкой, но строгим, опасным взглядом. Кирилл?
Мне он мерещится? Слишком натурально мерещится! Внутри все вновь разрывается в клочья.
— Лера? — хмурятся его черные выразительные брови, и я вздрагиваю от убийственного, не понимающего, что тут происходит, взгляда.
Нет! Только не это!
Почему он здесь?
— О, брат. Так ты знаком с моей невестой? — бросает Антон с какой-то ледяной, режущей ухмылкой, и воздуха в помещении становится значительно меньше.
Брат?!
Глава 22. Это была игра?
Как Кирилл мог оказаться братом этого ненормального? Это похоже на дурной сон. Но я не сплю. Весь этот кошмар взаправду.
Съеживаюсь от пронзительных глаз Кирилла. Мне кажется, что даже воздух леденеет, когда этот мужчина переводит взгляд на Антона. Что происходит между ними двумя?
— Антон, какого черта? — обходится без реверансов гость, и я вздрагиваю от злости в его низком голосе.
— Я же сказал, это моя невеста, Лера, — с каким-то садистским удовольствием выдает “жених”, и взгляд Кирилла становится таким страшным, что я невольно пячусь.
Даже подумать боюсь, какие мысли приходят ему в голову. Хочу все объяснить, но одергиваю себя. Договор….
— Кирилл, — звучит едва слышный голос Валентина Игоревича, но Кирилл реагирует не сразу.
А я не дышу. Смотрю в испуге в карие глаза, не зная, как выбраться из этой западни!
— Папа, вам плохо?! — раздается нервный женский голос, и я тут же оборачиваюсь.
Валентин Игоревич откидывается на спинку бархатного дивана, держась за грудь.
— Сердце? — пугаются все вокруг без исключения, и позабыв обо мне, кидаются к дедушке. Я следом за ними, но госпожа Соколова отмахивается от меня одной рукой.
— Звоните Виталию Аркадьевичу! Чего вы застыли?! — отчитывает Кирилл, и отец Антона тут же достает мобильный.
В этой суматохе, я совершенно обо всем забываю, и думаю лишь о том, как помочь дедушке, но так и остаюсь бесполезной.
— Скорее сюда! — суетятся хозяева, когда в доме, появляется наряд скорой помощи.
Вот это они быстро. Будто за углом дежурили!
— Сейчас тебе лучше уйти, — оттягивает меня в сторону Антон.
Я киваю, словно в трансе, и шагаю к выходу, не отрывая глаза от медиков и Кирилла, который единственным из всех пытается хоть как-то помочь. Впервые вижу его испуганным, но при этом все равно сосредоточенным и готовым действовать в любой момент, а не разводить руками и причитать, как остальные.
— Капельницу! — командует врач двум медсестрам, а затем заверяет семейство. — Все под контролем, не волнуйтесь!
И меня отпускает после этих слов. Теперь я иду уж на ватных ногах прочь, и в переполошенном сознании остается лишь один образ — Кирилл. Почему все сложилось именно так?
— Между тобой и моим братом что-то есть? — изгибается бровь Антона, когда он выводит меня к машине.
Вот же блин! Я совсем забыла о своем “женихе”. Идет тут как тень…. очень злая, между прочим, тень!
Сколько агрессии. Вы гляньте! Только это не ревность. Это… соперничество?