Я сейчас все тут разнесу!
Так не пойдет.
Мне нужен не один час, чтобы начать мыслить здраво. Чтобы попытаться поставить под сомнение то, что, блядь, кажется очевидным. Ну не мог я еще раз напороться на подобную женщину, не мог!
Прокручиваю в голове снова и снова, и эти мысли причиняют адскую боль. Я ищу за что зацепиться, что противопоставить всему тому что “против”.
Слишком шатко, слишком хлипко. Нет.
Я пойду и все узнаю у нее. Не взорвусь. Мне не семнадцать, чтобы действовать на гормонах, хотя с ней я именно такой.
И… ее нет. Ушла, говорят, с каким-то мажором.
Удар под дых.
И я, наверное, идиот, если все еще пытаюсь выкрутить эту ситуацию натягивая ее на призму недопонимания и “все могло быть не так”.
А тут, блядь, сюрприз! Невеста Антошика!
Сука! Твою мать!
— Кир, ты б не налегал. Ты ж не любишь алкоголь, — беспокоится Стас, вырывая меня из мыслей.
Я не знаю, сколько опрокинул, но ни в одном глазу. Ни разу не глушит. Зато все ощущается еще острее. Дышу собственным ядом.
И, правда, хорош.
Оставляю виски, откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Нахер? Что я там хочу увидеть?
— Пошли, — кидаю ключи от тачки Стасу.
— Куда?!
— Мстю* мстить буду.
Мстю * — месть.
Глава 25. Ставки подняты, семейство!
— Ты чего? Ты успокойся. На трезвую накажешь!
— Тогда я сам, — убираю друга с пути, но он отчего-то решает, что надо возникнуть передо мной вновь.
Понятно, боится, что я дров наломаю. Как же сука злит, когда мешают.
— Кир, ты меня лучше прибей, но я не дам тебе наделать глупостей.
Сука. Еще больше злит!
Потому что прав, гаденыш.
Выдыхаю свой яд. Хватаю Стаса за шею и бодаюсь. Это вместо “спасибо”, он в курсе.
— Бывай.
— Стой! Куда ты?! — нервничает, но я отмахиваюсь, что ничего не натворю. Приходится даже попросить, чтобы перестал бесить.
— Кир! — не верит мне.
— Домой я, ясно?! — решаю, что если сейчас не отстанет, кто придется перевести разговор на более жесткий язык.
Стас мигом это считывает. Знает меня.
Нехотя отходит в сторону.
— Может, я отвезу.
— Таксистам тоже надо зарабатывать, — хлопаю по плечу и вываливаюсь из бара на шумную Пятницкую.
Никогда еще народ так не бесил. Особенно гребаные парочки. Вон та например. Ну видно ж, что баба на деньги ведется.
Хмыкаю сам себе. Вообще-то, не так давно меня не раздражало общество манекенщиц из того самого сорта. С ними было просто и понятно. Женщину, от которой бы коротило, как любит выражаться Стас, я себе как-то не искал. Ну, может, к годам сорока задумался бы о чем-то серьезном.
А та, от которой коротит, нашла меня раньше… Блядь!
Башка начинает трещать, а в ушах пищит, когда думаю о Лере.
Сука! Сука!
Ждать гребенное бизнес-такси не хватает сил, заваливаюсь в первое попавшееся с желтыми наклейками аля под краску.
— Куда?
— Круг по центру, потом на Мичуринский.
Нет, я не городом полюбоваться собрался. Мне нужно немного проветрить голову, прежде, чем завалиться в квартиру, где голову вновь будут поедать черви.
Нет. Туда я точно не поеду.
— Давай в “Склифф”, — решаю я и принимаюсь массировать переносицу. Башка сейчас взорвется.
Охрана на КПП автомобиль не признает, о пропускном режиме я напрочь забыл, потому что надобности о нем думать не было. Скандал с сонным мужиком в форме — последнее, чего сейчас хочется.
Шлепаю по лужам. Снова срывается дождь. Вместо приветствия, на которое надо было бы себя вынудить, просто показываю права. Охранник, собравшихся уже вызвать подкрепление, меняется в лице и говорит, что сейчас вызовет кого-нибудь, чтобы проводить в нужную палату.
— Я сам, — киваю его, а потом все-таки выдавливаю “спасибо”.
Они-то не виноваты, что мне сейчас весь мир в дерьмо втоптать хочется.
Вот и нужный этаж.
Ого, кто у нас тут. Неужто любимые родственнички в полном составе. Еще и в такой час?
Какая идиллия, мать вашу. Дядька без хребта, тетка с акульими зубами и змеиной шкурой, и Антошка — помесь бульдога с носорогом. Был бы умным, был бы опасным. Но его кроме собственной тушки и карманов ничего не беспокоит.
— Что говорят врачи? Он очнется?
Сука! Меня передергивает от его голоса. Может, лучше уйти, пока зубы ему не пересчитал сгоряча?
— Надеюсь, что нет, — тянет тетка, и желание разнести тут все к чертовой матери усиливается трехкратно.
— Типун тебе! Надо сначала расписаться и свадьбу по всем правилам, потом хоть триста раз хоть дохнет.