— Алло, — отвечаю, вновь вернувшись в коридор.
— Лера, какого черта? — это нормально. Я привыкла. К сожалению.
— И тебе доброе утро.
— Доброе? Ты издеваешься? Ты почему мне про тендер ничего не сказала? Я тебя сейчас придушу! — орет Антон, как не в себе, и мне становится страшно.
Не от того, что он свои костлявые гадкие пальцы к моей шее потянет, а потому что может снова начать шантажировать Варей.
— Я не знала. В архиве сидела. В последний момент только до меня дошло, — стараюсь прикинуться дурой, а заодно поглядываю по сторонам. Не слышит ли кто. Вот так скандал будет.
А если Кириллу доложат, то…. Не хочу об этом думать.
Жму на кнопку громкости, чтобы хоть как-то заглушить ор Антона. А его прекрасно слышно в этой тишине.
Он посыпаем меня всеми матами, что может, но, к счастью, про сестру не вспоминает. Лишь грозит, что лично со мной разберется, а затем кидает трубку.
Стою взмокшая будто после пробежки. Или нет. Будто меня только что неожиданно толкнули с края высотки, а потом поймали.
Трясу головой, скидывая гадкие чувства и спешу в офис.
К счастью, босс занят разговором с Анной Михайловной в своем кабинете, и я юркаю на рабочее место.
Но долго необнаруженной не остаюсь. Как только секретарь возвращается к своему столу, ловлю на себе взгляд Соколова и тут же отворачиваюсь, будто бы не видела. Сама не знаю, от чего я бегу.
Боюсь, что он снова заговорит про фиктивный брак, и я не выдержу и все испорчу? Или боюсь убедиться в том, что достаточно вчера наврала, чтобы убедить Кирилла больше не давать мне шанс?
Что одно, что другое — плохо!
Отчаянно пытаюсь погрузиться в работу, которая нарастает, как снежный ком. Девчонки будто годами макеты хранили или разом уволили сторонних подрядчиков, а теперь я должна все выполнить щелчком пальца. Но я не жалуюсь. Я рада.
Потому что это помогает мне хоть на минутку забыть о боссе, который отчего-то сегодня сверлит меня взглядом. Вот. Встал.
Так, нужно выйти.
Пробиваюсь к девчонкам, которые идут на кухню. Он, ведь, не пойдет к толпе? Вроде, вообще вышел. Уф…
Опускаюсь на диванчик и терпеливо жду своей очереди к кофе машине. Тем временем массирую виски, а девчонки подшучивают. Странно, но мне с ними легко и шутки у них приятные. Даже в какой-то степени хвалебные.
— Ты только заболеть не вздумай, а то без тебя все встанет, — говорит мне Света, и я смеюсь в ответ. Как же с ними просто.
— Тебя подождать? — говорят девчонки, когда наполняют свои чашки, а я мотаю головой. Хочу побыть хоть немного одна.
— Нет. Я тут немного побуду.
— Как знаешь. На обед вместе пойдем? — спрашивают они, а мне интересно куда? Ибо я кроме пирожка ничего и не потяну.
— Я с собой взяла. В другой раз, — сообщаю им, и коллеги, хоть и вздыхают, но уходят, а я, наконец-то, пробираюсь к кофе машине.
Она приятно журчит, а пространство заполняет запах кофе. Молоко греть не хочется, потом нужно будет ждать, чтобы кофе остыл. А я могу заработаться и хлебнуть по невнимательности горячий. Плескаю холодное.
— Ты от меня прячешься? — раздается голос Кирилла за спиной, и я так вздрагиваю, что чашка свежесваренного кофе едва вылетает из рук.
Черт! Блузка. Вся в пятнах!
Не успеваю скорчить гримасу отчаяния, как Кирилл с молниеносной скоростью припечатывает салфетку прямо к моей груди.
О боже! Я застываю на месте. Надеюсь, он не слышит, как сейчас грохочет мое бешеное сердце. Хотя краску на щеках точно замечает.
— Вы что делаете?! — сержусь я, отходя от него на безопасное расстояние и прикрывая руками грудь, к которой в прямом смысле прилипла мокрая ткань.
— Не обожглась? — игнорирует мой выпад Кирилл.
— Нет. Молоко холодное в кофе залила, — сообщаю я, и только сейчас он отвлекается от моей груди и смотрит теперь на мои алые от стыда щеки и хмурые брови.
А затем соизмеряет меня каким-то странным взглядом с ног до головы и выдает:
— Ты чего такая шуганная?
— А чего вы подкрадываетесь так тихо?
— Подкрадываюсь?
— А как еще это назвать? — выпаливаю я, и тут же прикусываю язык.
Блин, он ведь босс. Надо бы повежливее говорить. Но Кирилл вроде отчитывать за субординацию не собирается. По его строгому лицу вообще не понятно, о чем он думает.
— Пойдем. — заявляет мне.
— Куда?
— Узнаешь, — только и говорит и в полной уверенности, что я не посмею ослушаться, ступает к… выходу? Не в кабинет?
Нет. Точно взял курс на удаление. Что, черт возьми, он задумал?
Лечу к столу за сумочкой, ею и прикрываю пятно на груди и спешу к лифту. Вот тоже, блин, приспичило ему прямо сейчас! Не видит разве в каком я виде для всякого рода выхода в люди?