Решила пока сохранить деньги у себя, и при первой же возможности вернуть их Александру, но для начала мне нужно извиниться. Поэтому я, впервые за всё время, набрала мужчине сама, специально дождавшись того часа, когда мы обычно созванивались.
— Алло, — отвечает спокойно, совсем не обиженно, скорее даже радостно. – Остыла?
— Ага, — отвечаю и опускаю голову, чувствуя сейчас дикий приступ вины. - Извини за вчерашнее. Я просто не привыкла к такому.
— Забудь, — кидает и бьёт меня в самое сердце следующим вопросом. - Как сын? Что врач сказал? Может нужно что-то помимо лекарств. У меня есть друзья в Москве, и если нужно, всё достанут.
— Обычный ОРВИ, — отвечаю, чуть ли не шмыгая носом, покорённая тем, как мужчина беспокоится о моём сыне, о котором вообще только вчера узнал. - Выписал кучу лекарств. Купила, и себе взяла мазь из тех, что ты написал вчера.
— Молодец, — искренне хвалит, и улыбка появляется на моём лице, как наверно и на его. - Вам уже лучше?
— Артёму — да, — отвечаю, посмотрев на сына, мирно спящего в кроватке. – А я пока не чувствую результата. Только нанесла мазь.
— Почувствуешь, — заверяет, и я слышу скрип кровати, свидетельствующий о том, что мужчина лёг. - Как день прошёл?
— В очереди к педиатру, а потом в покупках и обычных домашних делах, но чувствую я себя отдохнувшей. Впервые за долгое время бодра и энергична.
— Вот и отдыхай дальше.
— Саша, я так не могу. Пойми, я не привыкла.
— Ладно, хорошо, – неожиданно соглашается. – Я предлагаю тебе такой вариант, Арина. Я буду вам с сыном помогать, пока ты не найдёшь нормальную работу, где твоему здоровью не будет ничего угрожать.
— Но…
— Не спорь со мной, Арина, — строго перебивает. - Мне здесь деньги ни к чему. За время моей службы у меня накопилась приличная сумма, и я могу себе позволить немного дать вам. Мне не на что их тратить. Я могу пойти и купить себе телефон за сто или больше тысяч, но он не принесёт мне такой радости, как понимание, что я помогаю хорошему человеку. Могу купить этот телефон и разбить его на следующий день. А могу дать тебе и знать, что это сохранит и даже восстановит твоё здоровье.
— И всё же…
— Арин, не стоит, — тяжело вздыхает, устав, наверно, от моего упрямства. - Послушай меня. Моя мать тоже работала раньше уборщицей, но на заводе. Застудила себе почки и в итоге последние пятнадцать лет своей жизни мучилась. Порой я смотрел на неё, и молился о том, чтобы она не плакала при очередном приступе. Прошу, хоть раз в жизни, стань эгоисткой и подумай о себе. Сын тебе потом спасибо не скажет, когда ты будешь реветь от боли и не знать, где взять хорошее обезболивающее.
— Хорошо. Я уволюсь, — всё же соглашаюсь, понимая, что Саша прав. – У меня есть накопления и их хватит, пока я не найду хорошую работу.
— Действительно хорошую, Арина. Я проверю, — строго проговаривает, и я точно знаю: проверит.
— Хорошо.
— А что с отцом ребёнка? – неожиданно спрашивает. - Ты не подавала на алименты? Всё же это тоже деньги.
— Не подавала, — грустно рассказываю. — Он не записан у Тёмки в свидетельстве и никакого участия в жизни сына не принимает. Я не хочу навязываться, поэтому ращу его сама.
— Вы видитесь?
— Он иногда приходит, — уклончиво отвечаю, не решаясь рассказать всего, что происходит, когда он вновь появляется в моей жизни. - Последний раз был два с половиной месяца назад. Приходит, просит прощения, обещает, что больше не бросит и уходит,… пропадает.
— Ты его любишь? Несмотря на его скотское поведение?
— Наверное, люблю, — пожимаю плечами. - Если бы не любила, то не прощала. И не верила бы каждый раз.
— Очень,… очень жаль…
— Почему?
— Да так…
Глава 10
Александр
Весь день меня не покидает чувство паники и тревоги. И дело вовсе не в том, что мы проводили, опасную для нашей команды, спецоперацию. Всё было иначе. Вчера Арина почему-то не брала трубку, хоть я и звонил на протяжении четырёх часов через каждый час. Списав всё это на то, что телефон на вибрации, девушка уснула вместе с сыном или они просто заняты, решил пока не трезвонить, а позвонить на следующий день, но и сегодня Арина весь вечер трубку не брала, чем заставляла меня волноваться ещё больше.
Пропустив ужин, без остановки набирал номер Арины, чувствуя панику за девушку и ребёнка, которые, по сути, мне никто, но за короткое время стали очень родными. Я слышал, как порой разговаривает и бормочет о чём-то Артём, что-то мне «рассказывая». И я был готов слушать это столько, сколько нужно, подыгрывая мальчишке, отчего он начинал хохотать или ещё больше тараторить. Это вызывало улыбку и укрепляло моё желание о сыне или дочери. Неважно, главное, чтобы у меня дома бегали такие же карапузы, кричащие и ругающиеся на игрушки.