– Послушайте, мы знаем, что вы ждете ребенка, – добавила она, опустив глаза на мой живот, и я почувствовала, как Пит придвинулся ко мне, словно боялся, что она вот-вот протянет руку и притронется ко мне, а он, как друг Ремингтона, никак не мог этого допустить.
– Этот малыш, – продолжила женщина, сжав губы в тонкую линию и указывая на меня, – может быть таким же, как он. Надеюсь, вы это понимаете.
– Да, – ответила я, вздернув подбородок. – Надеюсь, что именно так и будет.
– Наш сын не в том состоянии, чтобы заводить детей! – прогремел глубокий, низкий голос мужчины, отчего я вздрогнула. – Он может причинить вред кому угодно. Ему нужны лекарства, его нужно лечить, а лучше, чтобы он был изолирован от общества!
– Черта с два, жалкие лицемеры! И вы еще притворяетесь хорошими родителями? – воскликнула я, разгневанная до такой степени, что едва могла дышать. – Ваш сын вырос достойным, благородным человеком, несмотря на все, что ему пришлось вынести, а вы самым бессовестным образом бросили своего единственного ребенка на произвол судьбы! Вы лишили его детства, вышвырнув из дома, а теперь являетесь сюда и указываете, как ему жить?
– Но наш сын болен! Мы просто хотим, чтобы он получал нужное лечение, регулярно посещая психиатрическую клинику. Нужно убедиться, что он здоров и спокоен и ведет себя, как нормальный человек, – заявила женщина.
– Ни в коем случае! Это вы больны на всю голову! Он, по крайней мере, отдает себе отчет в своей проблеме, в отличие от вас обоих.
Дверь за нашей спиной распахнулась, и на пороге появился Райли с самым свирепым выражением в глазах, какое я только видела.
– Вы упустили свой шанс быть родителями прекрасного человека, – произнес Райли, и они застыли, шокированные его угрожающим, но спокойным голосом. Видимо, он в первый раз решился с ними пообщаться. – Вы, его родители, должны были растить и поддерживать его. Но мы не испытываем к нему жалость, потому что он процветает в этой жизни. Это вас надо пожалеть.
– Но мы его семья, – оскорбленным голосом произнесла мамаша.
– Вы были его семьей, – поправил ее Райли, подходя ко мне ближе. – А теперь его семья – это мы, а он – наша. И я в последний раз прошу вас уйти. Впредь, если вы снова придете к нам без приглашения, мы вызовем полицию.
Мужчина посмотрел на меня, и было так странно, что голубые глаза, так похожие на глаза Реми, смотрят на меня с ледяным презрением, а не теплом и нежностью.
– Вы, наверное, совсем ненормальная, если позволили моему сыну сделать вам ребенка, – сказал он, указывая на мой живот.
Внезапно меня дернули назад, я словно натолкнулась на каменную стену. У меня перехватило дыхание, когда огромная мускулистая рука заботливо обняла меня за талию, и над головой раздался голос Ремингтона. Все волоски на моем теле встали дыбом.
– Только попробуйте еще раз подойти к ней или к кому-нибудь из моих людей, и вы узнаете, насколько я опасен, – произнес он с ледяным спокойствием в голосе, отчего звучавшие в нем угрожающие нотки казались еще страшнее. Это был хищник, готовый к прыжку.
Волны энергии, исходящие от его большого тела, заставили мое сердце биться быстрее в ожидании ответа его родителей. Но ни один из них не смог долго выдержать пристальный взгляд Ремингтона. Обиженно поджав губы, мужчина схватил жену за руку и поволок по дорожке по направлению к автомобилю, стоявшему у обочины.
Ноги и руки мои тряслись, я бессильно опиралась на Реми, а он сжал мои бедра и произнес:
– Пойдем в дом.
Ремингтон схватил бутылку с водой и быстро ее опорожнил. Он еще был в костюме для тренировок, мышцы его блестели от пота. Опустившись на один из диванчиков в гостиной, он тряхнул влажными волосами, в ярости швырнул пустую бутылку и посмотрел, как она закрутилась на полу. Он сидел, уставившись на эту бутылку, опустив темную голову и опираясь локтями о колени, его широкие плечи были напряжены. И это, казалось, продолжалось бесконечно.
– Похоже, твоим родителям не понравилась твоя избранница, Рем. – Райли заговорил первым. Он пытался обратить произошедшее в шутку, но никто не засмеялся. В воздухе висело такое напряжение, что он казался плотным, словно его можно рубить топором.
Ремингтон поднял голову и буквально пригвоздил меня нежным взглядом своих голубых глаз.
– Если они снова к тебе приблизятся, сразу сообщи мне. Слышишь, зажигалка?
В глазах его было столько тревоги и заботы, что внутри у меня прокатилась теплая волна.
– Они приходили не для того, чтобы посмотреть на меня. Они хотели увидеться с тобой.
– Я не желаю, чтобы они к тебе приближались. И тем более к нашим детям, – сердито произнес он. – Сердце сжалось у меня в груди: неужели он произнес слово «дети»? Во множественном числе? Мне хотелось улыбнуться и обнять его за эти слова, но взгляд его был полон боли…