Он обвил рукой мою талию, развернул меня и сжал в объятиях. Я все еще была на нервах после того, как наблюдала за той ужасной процедурой в больнице, и лишь еще крепче прижалась к нему. Я слышала, как он хмыкнул от удовольствия.
О боже… Этот его тихий, сексуальный смех.
– Это не смешно, – со слезами в голосе произнесла я. – Это совсем не смешно, твою мать.
– А вот и нет. Очень даже смешно, – прошептал он своим глубоким хрипловатым голосом, потирая мой нос подушечкой большого пальца. – Никто обо мне так раньше не беспокоился.
– Это неправда, Реми. Все, кого ты любишь, тоже любят тебя. Пит, Райли, тренер, Диана. Они просто лучше скрывают от тебя свое беспокойство, чем я.
Он задумчиво посмотрел на меня, а потом приложил ладонь к моему животу, прикасаясь к моим губам своими мягкими, нежными губами.
– Не переживай. Я проходил через это уже не раз. Все в порядке, зажигалочка. – Глядя на меня своими темными глазами, он провел большим пальцем по моему лбу. – И не надо делать такое расстроенное личико, хорошо? – Он изо всех сил прижал меня к себе и закрыл глаза, застонав от удовольствия. – Я хочу сделать тебя счастливой. Я хочу сделать тебя очень счастливой. Ты никогда не будешь грустить.
– Хорошо, – сказала я, все еще немного взвинченная, прижимая губы к его подбородку.
– Значит, договорились? – спросил он, поворачивая голову и прижимая свои губы к моим.
Положив руку на живот, я переплела свои пальцы с его и кивнула.
– Конечно, договорились. – Проведя рукой по его волосам, я забросила одну ногу на его бедра и принялась покрывать его лицо бесчисленными поцелуями, от чего он снова засмеялся. Я рассмеялась тихо вместе с ним. На моих губах играла улыбка при каждом поцелуе, и я не собиралась останавливаться.
Теперь я знаю, что он действительно мой. Эти пальцы были моими с того момента, как прикоснулись ко мне. Это лицо. Эти губы. Его большое, доброе, заботливое сердце, умеющее и ревновать, и прощать. Он принадлежал мне с того самого момента, как я стала принадлежать ему. Теперь я это знала и вновь ощутила себя целой после того, как разлетелась на кусочки, – целой и очень счастливой.
– Я хочу заснуть с тобой во мне, – умоляющим голосом произнесла я, проводя полуоткрытыми губами по его подбородку и вцепившись ему в плечо. Я вдыхала запах его теплой кожи и пыталась прижаться к нему как можно теснее, несмотря на выпуклый животик.
Он опустил руку и начал ласкать меня пальцами, медленно повернул голову, медленно, даже лениво взял мой рот и принялся лизать языком изнутри, явно наслаждаясь процессом.
– Ты готова? – пробормотал он нетерпеливо.
– Наполни меня, – все, что я смогла сказать, издавая беззвучный стон, а он схватил меня за талию и опустил вниз на свой возбужденный член, входя в меня, и я почувствовала себя такой наполненной, что не могла произнести ни слова, не могла дышать, ни о чем думать, кроме того, что Реми находится во мне, его горячий член пульсирует, его губы жадно прижимаются к моим, медленно целуя. И что я принадлежу ему.
♥ ♥ ♥
В день решающего боя его глаза оставались почти черными, и атмосфера в президентском номере была весьма напряженной, пока мы ждали, когда он закончит подготовку.
Пит, Райли и тренер нетерпеливо топтались у двери его спальни, а меня сжирало беспокойство, потому что я сильно сомневалась, что ему в его состоянии следует участвовать в боях.
– Надо напомнить ему про Скорпиона! – шепотом прошипел тренер Питу. Как я поняла, он хотел спровоцировать Ремингтона и вызвать у него взрыв энергии, но Пит покачал головой.
– Нет, не стоит злить его. Он обратит свой гнев против себя самого, ведь он еще не вышел из депрессии, – прошептал Пит.
Но лично я чувствовала, что Реми изо всех сил борется сам с собой. Он замкнулся в себе, пытаясь преодолеть свои внутренние противоречия. Он не произнес ни единого слова осуждения в свой адрес, но я чувствовала, что в глубине души он сам себя ненавидит. Электрошоковая терапия в какой-то степени помогла, но он еще не до конца вышел из депрессии. Сердце мое разрывалось при мысли о том, что ему придется выходить на ринг в таком состоянии.