Я осторожно, с надеждой перевела дух, когда его взгляд скользнул вправо, на Мелани, и та, поправляя парик, тихо выдохнула:
– Вот дерьмо!
Я подумала было, что все обошлось, но недооценила его проницательность.
Он снова перевел на меня взгляд, а затем медленно и очень выразительно покачал головой.
Сердце сжалось так сильно, что я даже испугалась, вдруг мне станет совсем плохо.
Он провел рукой по волосам, сделал несколько беспокойных шагов по рингу, затем снова повернулся ко мне, и когда его глаза впились в меня и он снова покачал головой – на этот раз с озорной улыбкой, вызвавшей на щеках его неподражаемые ямочки, – я поняла, что попалась.
Словно электрический разряд прошел через меня, когда его глаза потемнели от страсти, губы чувственно изогнулись, полные особой мужской гордости, и я поняла – что бы ни говорили его поклонницы, я его самая горячая фанатка.
Он, конечно же, понял, кто я. Я видела осуждение в его веселых глазах и почти слышала, как он говорит:
Ты маленькая паршивка, я знаю, кто ты.
Я тебя вижу.
Думала обмануть меня?
Мне хотелось сорвать с себя этот дурацкий костюм, подбежать к нему и запрыгнуть на него, как на мое крепкое, надежное дерево. Обхватить руками твердый подбородок, поцеловать в губы, утопить в своих поцелуях и во всей той любви, которая накопилась у меня за эти недели, не находя выхода.
Между тем на ринг уже вышел другой боец, а Реми продолжал смотреть на меня, сжимая и разжимая кулаки, и я буквально чувствовала, как жар его взгляда обжигает каждую частичку моего тела, до кончиков пальцев ног.
Прозвенел гонг, и Ремингтон подмигнул мне, да еще с таким выражением лица, что толпа взревела от восторга.
Мелани взвизгнула и сжала мою руку.
– Расскажи мне еще раз, что он совершенно тебя не хочет, дурында! – Она показала на себя. – Вот девушка, прямо здесь готовая заняться с ним сексом вместо тебя! О боже! Да у него одна ты в голове!
Я едва не застонала в голос, когда начался бой.
Ремингтон выглядел явно воодушевленным. Он снова и снова наносил удары своему сопернику, атаковал, без труда уходя от его ударов, и в промежутках поворачивал ко мне голову, просто чтобы убедиться, что я на него смотрю.
Я смотрела.
Я видела его.
Я чувствовала его.
Я хотела его.
Я знала, что люблю его больше всего на свете.
У его соперника не было ни малейшего шанса против него, и я наблюдала за поединком в полном и абсолютном упоении.
После всех этих недель, проведенных в четырех стенах, с этими гребаными гормонами, когда я скучала по нему как безумная, желала его как безумная, любила его как безумная… Я видела его теперь так близко, и я просто умирала от любви… я с такой силой сжимала подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Мне нужно, чтобы он был рядом со мной, так же, как мне был необходим следующий вдох. Я могла думать только о том, что он принадлежит мне, а я – ему, что он МОЙ, и я не позволю ему уйти от меня, что я сделаю все, чтобы он снова желал меня, если его желание вдруг когда-нибудь исчезнет, и что в моей жизни никогда не наступит такой момент, когда я захочу отпустить его.
Он победил и в этом бою, и в следующем… С каждой новой победой звучало его имя, его рука поднималась вверх, толпа ревела от восторга… и каждый раз голубые глаза находили меня – сидящую в первом ряду в нелепейшем наряде. И каждый раз его челюсти сжимались, тело напрягалось, словно ему было невыносимо видеть меня, не прикасаясь ко мне. И каждый раз мое тело отзывалось, и я вся дрожала под его взглядом. Пусть я ужасно выгляжу, он все равно хочет меня. В его глазах горели страсть и обещание, что совсем скоро он будет обладать мной. Мое сердце колотилось как сумасшедшее, потому что я хорошо помнила, каким он бывает в эти моменты.
Я помнила его кожу, скользящую по моему телу, его шершавые ладони. Его бурное дыхание. Перед моим внутренним взором стояло его тело, блестящее от пота, с идеальным рельефом, и я почти чувствовала его вкус, его запах…
Весь этот вечер я сидела как на иголках, переполненная счастьем, волнением, предвкушением, переживаниями и всепоглощающим желанием.
– Мел, я не хочу, чтобы он подошел ко мне, когда я в этом ужасном наряде, – сказала я, уже горько сожалея о нашей глупой выходке. – Я выгляжу уродливой, размалеванной и смешной и не хочу, чтобы Реми видел меня такой сегодня после боя.