Затем я почувствовала, что меня захлестывает бешеная энергия, и изо всех сил ударила кулаком в его твердую грудь так, что он отшатнулся. Обхватив ладонями его красивое лицо, я прижалась к его сексуальному рту губами. Ощущение его вкуса пронзило меня, как вспышка экстаза, но я с сердитым возгласом вырвалась и снова с яростью ударила кулаками по его похожей на каменную стену груди.
– Твои песни заставили меня плакать! Я скучала по твоему голосу, по твоим рукам! Но я прекрасно понимаю, что я для тебя просто сохнущая по тебе беременная дурочка, и ты хочешь, чтобы я оставалась при тебе, как какая-нибудь тупая добропорядочная средневековая женушка, и покорно ждала тебя, пока ты будешь возбуждать сексуальные фантазии каждой женщины, пока их трусы не намокнут. Так вот, не дождешься! Я отказываюсь быть такой, какой ты мечтаешь меня видеть. Ты слышишь меня? Отказываюсь.
– Да, я слышу тебя. – Он наклонился и обхватил пальцами мой затылок, а затем его хриплый, полный желания голос затанцевал по моей коже. – А теперь иди сюда и поцелуй меня еще раз. – Он притянул меня к себе, мешая мне наносить удары. Я протестующе застонала, пытаясь вырваться.
– Ты кого-нибудь трогал из своих шлюх? – выкрикнула я то, что мучило меня больше всего.
Он крепче сжал мне голову, впиваясь голодным взглядом в мои губы.
– Нет, – прорычал он.
– Тогда почему же ты не хотел меня видеть? Я тебя не понимаю!
Его глаза потемнели от разочарования.
– Не нужно меня понимать, просто люби меня изо всех сил. Ты можешь это сделать? Скажи, можешь?
Его шершавый большой палец с невероятной чувственностью коснулся моей нижней губы. Я не могла говорить. Пока он пожирал мой рот восхитительно хищным взглядом, я любовалась потемневшими от появившейся щетины щеками, голубыми глазами, всклокоченными волосами, высокими скулами и квадратной челюстью, темным разлетом бровей, каждым дюймом его прекрасного лица, мучительно близкого, по которому я так соскучилась, что сейчас все мои внутренности начинали дрожать и пульсировать. Я услышала свой шепот:
– Ты все еще любишь меня?
– Ты, должно быть, насмехаешься надо мной, – сказал он.
Я застонала, когда его пальцы принялись ласкать мой затылок, от этого прикосновения у меня в голове все перемешалось. Меня пьянили его близость, запах его пота, его шампуня, его собственный терпкий запах. Каждый раз, когда он оказывался рядом, все мои чувства обострялись, я была так взволнована, так скучала по нему, что все мои гормоны взбунтовались, и мой голос предательски дрожал, когда я задала все тот же вопрос, важнее которого для мен не было:
– Ты все еще любишь меня, как раньше?
– Да я схожу по тебе с ума! – казалось, он не верил своим ушам.
Я со стоном закрыла глаза, мне отчаянно хотелось ему верить.
– Я говорил тебе о своей любви каждым лепестком каждой розы, – прошептал он своим умопомрачительным бархатным голосом, окутывающим меня своим теплом. А потом снова провел подушечкой большого пальца по моим губам, на этот раз менее нежно, с нажимом, требовательно.
– В психиатрической клинике одна из моих докториц как-то получила розу. Она сказала мне, что это от ее мужа, он сейчас в отъезде, но хочет сказать, что любит ее. Ведь это так понятно – когда тебя нет рядом, рассказать таким способом о своей любви? Брук, я никогда такого раньше не делал, но мне невыносимо больно смотреть на тебя через этот гребаный экран. Мне больно просто писать сообщения. Боль от этого в сто раз сильнее, чем от самых сильных ударов, которые я получаю на ринге.
Он обхватил пальцами мой затылок, как будто хотел вжаться в меня как можно сильнее, его глаза пылали так неистово, что мое сердце едва не выпрыгивало из груди.
– Разве ты не слышала песни?! Они все были для тебя, Брук. Разве ты не знала, что я думаю о тебе каждую секунду? Что я безумно скучаю по тебе? Если я не смог показать тебе свою любовь, тогда скажи мне, каким образом я мог облажаться?
– Мне хотелось, чтобы ты хотел видеть меня во время своих боев! Как это было всегда. Ведь раньше я всегда сидела на этом месте. Так почему ты не взял меня туда? Не пришел ко мне раньше, как только приехал в Сиэтл?
– Боже, я хочу видеть тебя там, в зале, как не хочу ничего на свете! Неужели ты думаешь, я наслаждаюсь хоть одной секундой этого ада, в котором нахожусь без тебя? Если бы я пришел к тебе перед боем, ты думаешь, у меня хватило бы сил снова уйти, оторваться от тебя? Как ты могла вообще подумать, что это легко для меня, Брук? Как?
Горькое разочарование в его глазах резануло меня так глубоко, что я в раскаянии опустила голову. Нет, я не думала так, на самом деле я понимала, что для него это совсем не легко!