– Ты что, шутишь? Они уже сейчас готовы разорвать свои трусики в клочья, но он может думать только о Сиэтле.
– Можно с ним поговорить? – спросила я, чувствуя, как мое сердце странно сжимается от волнения.
Прошла минута, а потом в трубке раздался его глубокий гортанный голос, который сразу дошел до моего сердца.
– Малышка, я настолько переполнен эмоциями, что готов тут всех порвать и сразу же ехать за тобой.
– Я знаю! – со смехом произнесла я.
– Я собираюсь отправить в нокаут любого, кого против меня выставят, и все в твою честь.
– А я буду ждать тебя рано утром.
– Вот и отлично. Так что сиди спокойно, я за тобой скоро приеду. И принарядись для меня. Лучше надень какое-нибудь красивое обтягивающее платье. А волосы распусти. Или подними наверх, я от этого тоже без ума.
– Хорошо, подниму их наверх, чтобы ты сам мог их распустить, – предложила я.
Он шумно вздохнул и на какое-то время замолчал, словно представляя, как он будет это делать.
– Да, – пробормотал он, и я услышала растущее напряжение в его голосе.
– Что? – я сжала в руке телефон, приходя во все большее возбуждение.
Я услышала, что его дыхание успокаивается, и он произнес хрипло и в то же время нежно, как и всегда, когда говорил со мной:
– Да, так и сделай.
Я просто таяла при мысли о нем, и бабочки с новой силой порхали у меня в животе. Я целый день складывала вещи, а потом приняла душ, перемерила кучу нарядов, даже пару платьев. Я пробовала поднять волосы наверх, распустила их, скрутила в пучок, а потом решила остановиться на симпатичном белом льняном сарафане и светло-бежевых балетках, а волосы завязала на макушке в конский хвост, который часто ношу.
Я никогда в жизни так не прихорашивалась и на следующий день едва могла усидеть в кабриолете Мелани. Мел придерживалась мнения, что даже пусть в Сиэтле более 200 дней в году стоит дождливая погода, другие сто шестьдесят пять дней стоят того, чтобы ездить с опущенным верхом. И в тот день, когда должен был прилететь самолет Реми, было тепло и солнечно.
– Похоже, я его вижу, – произнесла я, указывая в голубое небо.
– Бруки, ты такая милая сейчас. Такое впечатление, что все твои защитные барьеры рухнули и ты ведешь себя, как пятнадцатилетняя восторженная девчонка. – Мелани это явно забавляло, ее зеленые глаза поблескивали, очки она подняла на лоб.
Я не смогла ей ответить, потому что в этот момент шасси самолета коснулось земли. Самолет был таким белым и красивым, с сине-серебристой полосой, идущей по корпусу до хвоста. От волнения у меня начал сбиваться пульс, и я вцепилась пальцами в ручку двери.
– Мне кажется, будто я целый год его не видела.
– Я рада, что помогла скоротать тебе время, – саркастически произнесла Мел, а затем взвизгнула и притянула меня к себе, звеня браслетами на руках. – Ну, обними же своего шофера, ведь это я привезла тебя в аэропорт, не так ли?
Самолет подкатился к ангарам комплекса бизнес-авиации, и я повернулась и сжала ее в объятиях так сильно, что ей стало больно.
– Я люблю тебя, Мел. Веди себя хорошо и поскорее приезжай меня проведать.
– Непременно. Как только закончу текущие проекты. – Она дернула меня за руку и произнесла:
– А вот и он!
Я повернулась. Самолет остановился так близко от нас, что крыло оказалось в десятке метров от автомобиля Мелани. Один из пилотов уже спускал трап, и я быстро открыла дверь. Мелани крикнула:
– Не забудь свои вещи, глупая девчонка! Смотри, еще голову забудешь!
Я вытащила чемодан из багажника, и когда повернулась, по трапу уже спускался Ремингтон. В моей душе в предвкушении встречи словно зазвонили тысячи колокольчиков. Я знала, что надо вытащить багаж из машины Мел, но он, перескакивая через три ступеньки, сбежал по трапу, и я, не выдержав, понеслась к нему – прямо в его объятия.
Я взвизгнула от радости, а он подхватил меня и крепко сжал, мы оба рассмеялись. Затем мы посмотрели друг на друга. Моя грудь, прижатая к его груди, тяжело вздымалась. Мои ноги висели в паре дюймов от земли, так как он продолжал сжимать меня в объятиях, и я видела маленькие голубые искорки в его глазах, сверкающие в лучах солнца, а он смотрел на меня так, словно хотел обнимать, целовать и заниматься со мной любовью прямо здесь.
– Забери меня домой, – выдохнула я, обнимая его за шею, а он опустил меня на землю.
– С удовольствием, – хрипло произнес он, сжимая мое лицо большой ладонью. Он опустил голову, прижимая лоб к моему, а потом потянулся к моим губам, и тут мы услышали голос Мелани:
– Реми, позаботься о ней! Помни, она строит из себя крутяшку, а сердцевина у нее мягкая, как растаявший шоколад.