— Покупать диплом в столь захудалом колледже — глупость. — Шеф Романов указал на лук, который мне удалось нашинковать только наполовину. — Первая ваша ошибка, Лидия, в том, что вы сразу срезали корень и начали резать с середины. Поэтому лук в ваших руках и развалился. Позволите?
Я отступила влево, и шеф Романов занял мое место.
— А вторая ошибка в том, что вы не охладили лук перед тем, как его резать. Поэтому у вас и слезы. — Он открыл холодную воду и подставил под него новую головку лука.
Дождавшись, пока лук достаточно охладится, он стряхнул с него воду и ловко нарезал. Я даже моргнуть не успела, а лук уже был нашинкован. Хотелось попросить его показать еще раз, только в замедленном действии, но шеф Романов потянулся за морковью.
— Сколько техник шинковки вы знаете?
— Одну, — робко ответила я, подозревая, что их много. Однако учили меня одной, базовой.
— Полагаю, эту. — Шеф Романов медленно начал опускать нож вниз, шинкуя морковку.
Я кивнула.
— Есть еще японская, когда совершаешь одно плавное движение ножом на себя.
Чуть развернув недорезанную морковку, шеф Романов начал плавно и немного под углом шинковать ее способом, который я видела в кулинарных шоу, но не знала, как он называется.
— И еще мой любимый, который вобрал в себя оба предыдущих способа. Нож при этом совершает возвратно-наступательные движения. Вот так.
Его руки медленно, но уверенно задвигались вперед-назад. С каждым разом движения становились все быстрее, и вот уже от морковки ничего не осталось. Закончив демонстрацию, шеф Романов посмотрел на меня.
Мне стоило огромного труда не утонуть в этих теплых глазах цвета горячего шоколада. И пусть в прошлый раз они блестели заботой и нежностью, а в этот раз в них ничего не отражалось, я все равно была счастлива, что смотрела в них снова.
— Попробуете? — Рома отошел в сторону и сложил руки на груди.
Я положила перед собой морковку, взяла нож и с досадой отметила, что руки снова дрожали. Рома продолжал пристально наблюдать за мной, и от этого становилось только хуже.
В горле пересохло. Я потянулась за стаканом воды. Рука дрогнула, и стакан упал на пол, прямо под ноги шефа Романова.
— Простите! — воскликнула я, глядя на его мокрые брюки и кусочки стекла на полу. — Я все уберу!
Опустившись на корточки, я принялась собирать осколки в ладонь. Ну что за день такой?!
— Я позову уборщицу, — произнес шеф Романов надо мной. — Лидия, слышите?
Я слышала, но продолжала подбирать осколки. Мои глаза наполнились слезами, которые были вызваны уже не луком, а обидой. Какой же я была жалкой и нелепой! Если поднимусь, все увидят мои позорные слезы. В том числе и Рома...
— Лидия! — прогремело прямо передо мной.
Подняв голову, я увидела лицо Ромы совсем рядом с моим. Это было так неожиданно и волнительно, что я невольно сжала кулаки и ойкнула.
Взгляд Ромы устремился к моим рукам. Вернее, к левой руке, в которую я собирала осколки и которую сжала. Теперь по ней стекало несколько струек крови.
— Черт, — выругался Рома. — Говорил же, что позову уборщицу, а вы…
Что он там дальше про меня говорил, я уже не услышала. Потому что Рома схватил меня за руку, и его прикосновение было словно небольшой разряд тока, который пробежал по моей руке прямо к голове.
Реальность исчезла. Передо мной замелькали события, которые никогда не были частью моей жизни, и которые до недавнего времени я видела лишь во сне. Голоса, окружение, ощущения, — все было тем же, кроме одного — теперь лицо одного человека я видела настолько четко, что смогла бы потом даже с закрытыми глазами описать каждую его черту.
Лицо Ромы Романова.
12. Я просто за тебя волнуюсь...
— Почему ты не сказала, что у тебя закончились лекарства?
Всегда веселый и беззаботный Рустем пугал меня. Он стоял надо мной, уперев руки в бока, и смотрел так, будто готов был всыпать мне по первое число.
— Потому что в них не было надобности, — проблеяла я, сидя на больничной койке и глядя на свои коленки.
Ощущение было такое, что меня, десятилетнюю, отчитывают родители за то, что я прогуляла школу.
— Но вот она, надобность! — воскликнул Рустем, всплеснув руками. — Лида, у тебя больная нервная система! Таблетки всегда должны быть под рукой! Ты меня слушаешь вообще?
— Слушаю. — Я подняла на него хмурый взгляд. — Слушаю и думаю: ты мой друг или родитель? Ну подумаешь, потеряла сознание. Я просто перенервничала...
Тяжело вздохнув, Тэм сел рядом со мной и, оглядевшись, зашептал: