Выбрать главу

— Не подумаешь, Лид. У тебя голова кружилась еще на мосту. И эти твои сны… Я сначала списал все на усталость и недосып, но тут не только твои нервы виноваты…

— А что же еще? — поинтересовалась я.

Тэм постучал указательным пальцем по своему виску и еще тише предложил:

— Может, запишешься к психологу?

— Считаешь меня сумасшедшей? — Я тяжело вздохнула и отвела от друга взгляд. — Зря я тебе все рассказывала…

— Вовсе нет, Хлебушек. — Рустем притянул меня к себе и погладил по голове. — Я просто за тебя волнуюсь.

— Ты из-за этого увязался за мной, да? — пробормотала я, глядя на то, как по больничному коридору сновали медсестры. — Из-за моего состояния?

— Я поехал с тобой, потому что хотел этого, — размыто ответил Тэм, не переставая гладить меня по голове.

— Ты думал, что после встречи с отцом у меня случится очередной нервный срыв, — заключила я.

На это Рустем не смог мне возразить. Разумеется, он волновался за меня, потому что мои нервные срывы были ужасными. Тэм не всегда становился свидетелем того, как я, переполняемая негативом, кричу и бью мебель подушкой — кидаться в стену посудой я позволить себе не могла, слишком уж было расточительно. Иногда, когда боль внутри становилась невыносимой, или же когда на меня накатывала депрессия, я намеренно наносила себе порезы или царапины. Однажды Тэм застал меня за этим занятием и пришел в ужас. Сразу же отвел меня к врачу, который сказал, что у меня шаткая нервная система. Какой-нибудь триггер может запустить процесс, при котором начинает страдать нервная система, а за ней и психика. Для нервной системы мне выписали кучу таблеток и витаминов, а для психики — антидепрессанты, которые хорошо успокаивали, но с ними я была будто бы не я: эмоции на минимуме и никаких снов. Прожив так с месяц, я решила, что антидепрессанты мне не нужны, а позже и в других таблетках надобность была крайне редкой. Я научилась контролировать свои нервы, но после появления отца, который забрал с таким трудом скопленные деньги, моя нервная система снова дала сбой.

Дождавшись рецепта от врача, мы с Тэмом пошли в аптеку. Пока стояли в очереди, в мессенджер мне пришло сообщение с рассылкой о том, что завтрашнее занятие в «Белой лилии» состоится на час позже.

То, что меня об этом оповестили, не могло не радовать. После сегодняшнего занятия я была уверена, что Рома выгонит меня с курсов и даже приплатит сверху за то, чтобы я больше никогда не пересекала порог «Белой лилии». Однако вот она, рассылка о завтрашнем занятии. Или же меня просто забыли исключить из списка учеников?

— А как ты узнал, что я в больнице? — спросила я Тэма.

Как только я пришла в себя после обморока, друг закидал меня вопросами о том, что случилось, как я себя чувствую и всякое такое. Потом он разговаривал с врачом и наехал на меня за то, что у меня закончились таблетки. Расспросить его о том, как попала в больницу, я так и не успела.

— Твой Ромуальдо позвонил. — Тэм расплатился, получил от фармацевта пакет с лекарствами и повернулся ко мне. — Я так удивился, что с твоего номера мне позвонил какой-то мужик, а он быстро пояснил, что я твой номер один на быстром вызове. Ну и добавил, что ты упала в обморок от вида крови и что он отвез тебя в больницу.

— Это он меня отвез?! — произнесла я слишком громко, напугав всех бабушек в аптеке.

— Тише ты. — Рустем придержал для меня входную дверь и вышел на улицу следом. — Да, он. Еще и меня дождался. Только потом уехал.

— Черт, — протянула я, глядя на стремительно светлеющее после дождя небо. — Мне кажется, он меня ненавидит…

— Почему?

Я коротко рассказала, как прошел мой первый урок. Когда закончила, Рустем заржал.

— Да, Хлеб, ты сегодня отожгла. — Тут же посерьезнев, он добавил: — Но ведь ты в обморок упала не от вида крови, так? Ты же ее не боишься.

Я кивнула и, вопреки своим же словам, рассказала ему про видения. Про то, как после того, как я дотронулась до Ромы, они приобрели краски. И что в них я узнала его, Рому. Рому примерно двадцатилетней давности — совсем юного и такого нежного. В этих видениях он много улыбался, смеялся и вообще был совершенно не таким, как сейчас или десять лет назад. Он был жизнерадостным. Правда, в нескольких видениях Рома плакал. И оба видения были снежными и мрачными.

— Такое впечатление, что в мою голову загрузили чужие воспоминания, — сказала я, остановившись около метро.

Дождь давно прекратился, и из-за облаков выглянуло солнце. Хотелось еще немного побыть на улице, прежде чем нырнуть в подземку и трястись в переполненном людьми поезде.

— А ты перед этим, случайно, не пересмотрела документалок про этого Романова? — спросил Рустем.