— Мое. Не нравится? — в голосе мужчины послышалось разочарование.
Я отрицательно мотнула головой.
— Нравится. Особенно шарф. Такой красивый. У меня никогда не было ничего зеленого.
Мужчина улыбнулся и спросил:
— Как тебя зовут?
— Лида, — тут же ответила я.
— А меня Рома.
— Без отчества? — удивилась я. У всех взрослых были либо отчества, либо слова «дядя» или «тетя» перед именем.
— Ну, я еще не настолько стар, — усмехнулся мужчина.
Я внимательно посмотрела на него. Вроде и правда молодой — морщин на лице нет, но все равно взрослый. С такими нужно обязательно на «вы», но почему-то «выкать» с ним никак не хотелось. И тем более называть «дядей».
— Лида, а давай я сделаю тебе горячий шоколад, — предложил Рома. — А ты расскажешь мне, куда ушла твоя мама. И где папа.
Я кивнула.
Рома усадил меня за столик рядом с баром, а сам ушел делать обещанный горячий шоколад. Вскоре передо мной стояла кружка ароматного напитка и тарелка с булочкой, от которой пахло корицей и яблоком.
Сев напротив, Рома сложил руки на столе как школьник-первоклассник и выжидающе уставился на меня. Я сделала глоток горячего шоколада и округлила глаза от того, насколько вкусным он был. Мама тоже делала мне иногда горячий шоколад, но он не шел ни в какое сравнение с этим — густым, насыщенным и шелковым по текстуре.
— Я проснулась, а мамы нет, — заговорила я, глядя на булочку. В животе урчало от голода, но я пока что не хотела к ней притрагиваться. Если откушу хоть малейший кусочек, то сразу же съем ее всю и допью шоколад. Тогда мне придется уйти, а этого мне совсем не хотелось. — Она даже все свои вещи забрала. Я побежала искать ее, но заблудилась и замерзла.
— А где твой папа?
Я пожала плечами.
— Мы его не видели уже три дня.
— Потрясающе, — пробормотал Рома, вставая с места.
Достав из кармана темных джинсов телефон, он отошел к барной стойке и кому-то позвонил. Я бросила взгляд на булочку. Голодного и всем сердцем любящего мучное ребенка она манила со страшной силой. Сглотнув, я отвернулась от булки и сделала маленький глоток горячего шоколада.
— Да, девочка со мной. Греется, кушает, — тихо сказал Рома в трубку. — Хорошо, жду.
Закончив разговаривать, он с улыбкой повернулся ко мне.
— Лид, сейчас приедут люди из полиции. Они помогут тебе найти родителей и вернуться домой.
Я кивнула и, наконец, потянулась к булочке. Уходить отсюда все еще не хотелось, но если полицейские найдут мою маму, то это хорошо.
4. Я стану твоей невестой!
Рома опустился на стул и на некоторое время завис в телефоне. Я медленно жевала булочку, искоса поглядывая на Рому. Отложив телефон, он откинулся на спинку стула и уставился в одну точку. Вид у него при этом сделался очень грустный, будто он вдруг вспомнил о чем-то трагичном.
Мне тоже резко стало грустно. И сердце неприятно заныло.
— Ты грустный. Тоже потерял маму? — предположила я.
Печально усмехнувшись, он отрицательно качнул головой.
— Кое-кого другого. И уже давно. Десять лет назад.
— Мне как раз десять, — задумчиво произнесла я, гоняя пальцем по тарелке крошки, оставшиеся от булки. Хотелось облизать подушечку пальца, собрать их и отправить в рот, но это было дурным тоном. — Это большой срок. Почему ты все еще переживаешь?
Я внимательно посмотрела на Рому. Целая жизнь прошла, он уже и забыть об этом должен.
— Потому что она была моей невестой, и я очень ее любил. И до сих пор продолжаю любить.
Я задумалась над тем, любила ли я кого-то очень сильно. В детдоме сотрудники постоянно ругали меня ни за что, а дети задирали. Там я точно никого не любила. Приемные родители? Отца я скорее побаиваюсь, а маму, может, и люблю, но без слова «очень». Своего соседа и одноклассника Рустема я, несомненно, люблю, но тоже без слова «очень». Если я его потеряю, то мне будет грустно, но не десять лет.
От столь глубоких размышлений мне стало жарко. Я сняла с себя громоздкую куртку и протянула ее Роме, сказав «спасибо». Потянулась к шарфу, но замешкалась, глядя на него. Слишком красивым он был.