— Что в ней? — сощурившись, медленно произнес отец.
— Ничего твоего! — выплюнула я, прекрасно понимая: чтобы я ни сказала, отец не успокоится.
— Отдай сумку, живо! — зло бросил он, сделав ко мне шаг.
Мне отступать было некуда, за спиной — стена. Оставалось только стойко отстаивать свою позицию.
— Не отдам! Она моя!
Хлесткая пощёчина обрушилась на меня. От неожиданности я чуть не упала, но удержалась, схватившись за дверной косяк. Не успела поднять голову, как на меня обрушилась вторая пощёчина.
— Надо было лучше воспитывать тебя! Учить уважать людей, которые сжалились над сиротой и взяли в свою семью!
Схватив меня за волосы, отец потянул вверх. Я закричала. От боли на глазах выступили слезы.
— Запомни, мразь, — прошептал отец мне на ухо. — Всё в этом доме мое, в том числе и ты. Все твои деньги, все вещи, вся еда — это всё мое. Твоего здесь никогда не было и не будет, ясно?!
Я всхлипнула. Из последних сил прижала к себе сумку, но отцу все равно не составило труда выдрать ее из моих рук. Грубо откинув меня на пол, он сунул в сумку свою лапищу и замер на мгновение. Вынул конверт, заглянул в него и хищно ухмыльнулся.
— Ах ты маленькая дрянь…
— Они мои! — завизжала я, накинувшись на отца в попытке забрать деньги.
Он не ожидал от меня такой прыти, поэтому позволил мне ухватиться за его руки и даже оцарапать себя. Однако отец быстро пришел в себя и снова схватил меня за волосы.
— Так и не уяснила мой урок? — злобно прошипел он. — Еще раз повторить?
Я мотнула головой, не сводя взгляда с конверта в руке отца. По щекам текли слезы боли и обиды. Ну почему это происходит со мной? Что я такого сделала? Кому навредила в прошлой жизни?
— Отдыхай, — бросил отец, толкнув меня на диван. Я упала на него, как мешок, и даже не попыталась встать — сил на это уже не было.
Получив желаемое, отец ушел, громко хлопнув входной дверью.
Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а я все лежала на диване в разгромленной гостиной и беззвучно плакала.
7. Я так тебе благодарна
Несколько раз звонил телефон, который валялся в коридоре, но я не обращала на него внимания. Спустя некоторое время телефон затих, а я, глядя слезящимися глазами на уличный фонарь, провалилась в забытье.
Вокруг меня шумная толпа. Я не вижу их лиц, но по одежде и рюкзакам за спиной могу сделать вывод, что я окружена молодежью — школьниками или студентами.
Мой взгляд направлен на парня, который машет мне издалека.
Нет, не на него. На того, кто чуть дальше.
Я точно смотрю на темноволосого парня, к которому прижимается блондинка. Интересно, кто они такие? И почему мне так больно на них смотреть?
— Уходим! — внезапно вырывается у меня, и я хватаю стоящую рядом девушку за руку.
— Куда? — удивляется она. — Мы же хотели…
Не оборачиваясь, я тяну ее за собой к лестнице. Мы быстро поднимаемся на второй этаж и забегаем в библиотеку. Я отпускаю руку девушки, прижимаюсь спиной к прохладной стене, опускаю голову и перевожу дыхание. Длинные рыжие волосы закрывают мое лицо, словно защитная стена. Сердце гулко бьется в груди.
— Ты убежала из-за того парня, которого обнимала твоя одногруппница? — на мое плечо осторожно ложится ладонь с черными ногтями. — Он сделал тебе что-то плохое?
Я поднимаю взгляд. Передо мной стоит Наринэ.
— Не молчи, Ли…
— Лида!
Я открыла глаза и резко поднялась. Сразу же закружилась голова, и я начала заваливаться на бок, но крепкие руки подхватили меня за плечи, не давая упасть.
— Лида, что случилось? Ты как? — Рустем обеспокоенно вглядывался в мое лицо. — Я звонил раз двадцать, писал, но ты не отвечала. Я так перепугался, пришел к тебе, а тут погром. И дверь была не закрыта. Это отец, да? Он это сделал? — Тэм поднял руку и слегка коснулся подушечками пальцев моих щек.
Я зажмурилась от боли. Пощечины отца все еще болели.
— Так не может больше продолжаться!
Рустем встал. Шагнул к шкафу и вынул оттуда спортивную сумку, с которой я раньше ходила в бассейн. Как же давно это было. Будто бы в прошлой жизни…