Сейчас будет новый виток манипуляций, на который я зачем-то ведусь.
– И что ты понимаешь?
– Я не нравилась твоим родителям, и они нашли для тебя более подходящую девушку.
Да ну блядь!
– Родители здесь ни при чём?
– Я тебе не верю, – её голос дрожит. – На их месте я бы тоже хотела, чтобы моему ребенку досталась полноценная женщина, а не бракованная.
Алма начинает реветь.
Весь следующий час у меня уходит на то, чтобы её хоть как-то успокоить и привести в чувства.
Я чертовски устал от её истерик, но мы были вместе больше пяти лет, и игнорировать её слезы было бы низко с моей стороны.
– Отвезешь меня домой? – поджимает губы, стараясь сдержать слезы.
Полчаса назад водитель отписался, что подъехал и ждет её на парковке, но расфокусированный, полный мольбы взгляд, устремленный на меня, в который раз меняет все планы.
– Собирайся, – сам не знаю, зачем соглашаюсь.
Глава 7
– Ты зайдешь? – с придыханием спрашивает Алма и, ловя мой взгляд, заглядывает в глаза взглядом доверчивого котенка.
Будто тумблер сработал, и ее настройки кардинально сменились. Сбросились до нулевой версии.
Черт.
Меня едва ощутимо ведет.
Как бы ни старался забыть, я всё ещё отчетливо помню те времена, когда она постоянно была такой. Веселой, жизнерадостной, психологически устойчивой.
Каждый раз в такие моменты я задаюсь вопросом: можно ли было ей как-то помочь справиться с болью утраты и не потерять себя?
Чувство вины, затаившееся где-то под ребрами, вновь оживает.
Начиная на себя злиться, я отвечаю чуть резче, чем следует:
– Нет, мы ведь всё только что обсудили. С этого дня встреч наедине больше не будет.
Она кивает, дескать, как скажешь.
Начиная чувствовать себя гадко, поспешно прощаюсь и, дождавшись, когда она войдет в подъезд, срываю авто с места.
Кто бы что ни говорил, по щелчку пальцев задавить в себе чувства ни у кого не выходит. Мы с Алмой устали друг от друга, но при этом она продолжает оставаться женщиной, которую я безумно любил. И даже сейчас, когда все «прелести» её характера выебали мне мозг на корню, перестать о ней заботиться мне кажется чем-то неправильным.
В конце концов, косяк за мной реально имеется. Расстаться стоило совершенно не так. Чувствую себя мудаком, и мне это не нравится.
Вселенная в моменте решает надо мной посмеяться: не проходит и пяти минут, как от Алмы приходит сообщение:
«Юр, я совсем забыла спросить. Мне квартиру нужно освободить? Ты заедешь ключи забрать, или мне оставить их консьержке?»
Сука-а-а…
Недолго длилось ее просветление.
Несмотря на приличную скорость – стрелка спидометра уверенно ползет к отметке «120» – я на пару секунд прикрываю глаза.
Да ну на хуй…
Не хочу ей грубить, поэтому отбрасываю телефон в сторону пассажирского сиденья. Отрикошетив, он падает на коврик.
Можно подумать, я хотя бы раз забирал у нее свои подарки или хотя бы намекал, что такая ущербность в принципе для меня допустима. Квартира, несомненно, один из самых дорогих, но, блядь, с какого, черт возьми, хрена я должен её забирать?
Алма снова манипулирует, а я снова ведусь, как последний дурак, разве что внешне оставаясь невозмутимым.
Пора с этим кончать.
***
Вернувшись домой, проверяю рабочую почту и, ответив на несколько срочных писем, отправляюсь в душ.
На вечер запланирован ужин у Орских, а мне ещё необходимо успеть заехать в офис и подписать несколько договоров, сроки которых, как оказалось, истекли ещё пару недель назад. Поскольку пролонгация не была выполнена в установленном порядке, придется их заново перезаключать.
Телефон снова оживает. Решив, что это Алма хочет вытряхнуть из меня напоследок душу, я беру его в руки, уже будучи заведенным.
«Черт, до чего же хорошенькая малышка», – сообщение брата дополняет круглая желтая рожа, пускающая слезу.