Я не могу её разгадать, и это становится очень занятным.
Ничего не отвечаю. Лишь молчаливо и пристально смотрю на нее.
Она ожидаемо ведется. Тяжело вздохнув, продолжает:
– Просто папа… Он и из мертвого душу вывернет, если это потребуется. Я сейчас не только физическое причинение вреда имею в виду. Неплохо разбираясь в людях, он чувствует, где находятся слабые точки у человека. Если хочешь знать, мне кажется, тебе он на совесть давил, я ведь была… – поняв, что сейчас взболтнет лишнего, Ника закусывает нижнюю губу и отводит взгляд.
Собственно, продолжение и не требуется. Мы оба знаем, что она была девственницей, чем, не скрою, немало меня в ту ночь удивила.
– Да уж. Никогда не думал, что мне выпадет честь стать предметом женского спора. Надеюсь, приз был достойным?
Почему-то я физически не могу отказать себе в удовольствии подколоть её хотя бы разочек.
Кого-то, возможно, задели бы её слова, брошенные в запале. Но я абсолютно уверен, эта маленькая чертовка мастерски обвела брата вокруг пальца. Соврала ему, потому что никакого спора и не было вовсе.
Я тоже неплохо умею разбираться в людях и, в отличие от семейства Орских, могу посмотреть на ситуацию со стороны и более объективно.
Вероника не относится к тому типу девушек, кто готов взять и так запросто распрощаться с девственностью на спор, азарта ради.
Можно было бы решить, что причиной тому стали деньги – мало ли, папочка взял и сократил финансирование. Но цацка на её шее, которую Ника то и дело теребит весь вечер, стоит побольше годового бюджета какого-нибудь захудалого городка. Навряд ли ей не на что было жить.
– Юр, мне очень стыдно… Ты не должен был этого слышать, – на её гладком лбу появляется морщинка. Поджав губы, Ника пытается смягчить сложившуюся ситуацию, но, судя по всему, достойного выхода не находит. – Если я как-то могу загладить свою вину, ты только скажи.
Ну что ты скажешь, зря она это произнесла.
Выдержка и здравый смысл испаряются из арсенала моих возможностей словно по волшебству.
Пожалуй, я запомню этот случай надолго, потому что мне не свойственно вести себя, как мудаку. Сейчас же я понимаю, что поступаю именно так, но не жалею и уж тем более не торможу себя.
Полный раскаяния голубой взгляд напрямую транслирует в мой мозг образы её греховных губ, сомкнувшихся на моем члене.
Резким и обманчиво-небрежным движением обхватываю её запястья и притягиваю девчонку к себе, пока она, охнув, не впечатывается в мою грудь.
Вероника, парализованная внезапными изменениями в моем поведении, даже не пытается вырваться. Широко распахнутыми глазами смотрит на меня снизу вверх.
– Малыш, тебя не учили, что взрослых мужиков не стоит провоцировать? – уточняю у нее предельно серьезно и вкрадчиво.
– Учили. Вернее, пытались учить, – едва слышно проговаривает.
– И?
Она передергивает тонкими плечиками.
– Как видишь – безрезультатно.
Несколько долгих мгновений не свожу взгляда с её милого личика. Вернее, тупо пялюсь на её пухлые губы, будоражащие мое подсознание и вызывающие волну воспоминаний. Я отлично помню, какой она может быть.
– Думаю, мы можем этим воспользоваться.
Обхватив её талию обеими руками, отрываю от земли и, быстро осмотревшись, замечаю живую зеленую изгородь, за которой виднеется тент от садовых качелей.
В памяти не откладывается момента, как мы добираемся до них. Усевшись на мягкое сидение, усаживаю Нику к себе на колени.
– Юр, мы не будем заниматься сексом в саду моих родителей.
– Уверена?
Продолжая удерживать одной рукой тонкую талию, свободной рукой поддеваю чокер на шее малышки и, приблизив к себе, прижимаюсь к её губам своими.
Глава 10
Не уверена.
Боже милостивый, я сейчас абсолютно ни в чем не уверена! Даже в реальности происходящего.