Кому-то моя реакция, как, впрочем, и мысли, может показаться смешной, ведь у нас с Юрой уже всё было, но этот жесткий поцелуй лишает меня воли и здравого смысла.
Я так долго грезила им, представляла себе в мельчайших подробностях каждое касание, что мои чувства стали походить на навязчивую идею. А знаете, что происходит с теми, кто исполняет свою заветную и болезненную мечту?
Порой они сходят с ума.
Примерно так я себя сейчас ощущаю.
Мне не хватает воздуха. Легкие горят. Сознание мутнеет. Но даже в таком состоянии я дико боюсь, что этот грубый поцелуй может прерваться.
Я не просто никогда не хотела других мужчин так же сильно, как его, я в принципе никого не хотела, кроме Юры. В моих мечтах всегда был только он, он один. Именно поэтому мне было так больно, когда в его жизни появилась Алма.
По какой-то неясной причине, в моем воспаленном воображении наши поцелуи всегда были легкими, нежными и безумно томительными. Мы медленно касались друг друга, пробовали, изучали…
Несмотря на свою смелость, я никогда не была искушенной.
Сейчас же в очередной раз все происходит не так. Под его напором мои губы горят, а тело, охваченное жидким огнем, плавится.
То, что происходит между нами, поцелуем сложно назвать. Помешательство. Клеймим друг друга, не заботясь о последствиях.
Если кто-то из моих родных увидит, что происходит в саду, почти что под окнами семейной гостиной, меня точно высекут. Однако даже понимание этого нисколько не остужает мой пыл.
Обхватив щеки Юры ладонями, глажу и сжимаю его лицо.
Его рука перемещается к развилке моих ног и незамедлительно проникает под тонкое кружево белья. По спине пробегает волна дрожи, когда подушечка его большого пальца касается клитора и, слегка надавив, начинает массировать нежную кожу.
Я ахаю и выгибаюсь ему навстречу.
Происходящее безумно неправильно. Порочно, но от этого не менее приятно.
Безбашенная часть моего подсознания ликует выбору короткого платья. Сейчас оно задралось, и возбужденный член Юры упирается прямо в мои ягодицы.
– Ты по-прежнему уверена, что секса не будет? – спрашивает он, нежными касаниями дразня мои влажные складки. – Не передумала?
Не в силах ответить что-либо вразумительное, я издаю низкий стон.
– Ну как скажешь, – он садится ровнее и убирает палец.
Мое разочарование не знает границ. Хочется плакать и умолять его о продолжении.
Ещё утром я была уверена, что не смогу в глаза Юре смотреть. А сейчас – чувствуя его запах, снова пробуя вкус, с ужасом думаю о том, что он может взять и так просто уйти.
– А ты не передумал жениться на мне? – хрипло спрашиваю.
– С чего это вдруг я должен передумать? – тон его голоса совершенно серьезен, выражение лица – образец сдержанности и невозмутимости, но глаза… Они выдают веселье.
– Если ты сейчас не продолжишь, то после свадьбы я превращу твою жизнь в ад, – предупреждаю его срывающимся голосом.
Его смех приводит меня в восторг.
– Кажется, на этот раз я влип по полной.
Я собираюсь ответить ему что-нибудь дерзкое и вызывающее, но не успеваю. Его палец входит в меня, выбивая весь воздух из легких. Второй рукой он крепко сжимает мою ягодицу, плотно прижимая к себе.
Меня трясет как припадочную. Чтобы не упасть, я впиваюсь пальцами в широкие плечи, обтянутые дорогой тканью. Сжимаю их так крепко, как только могу, и, слегка приподнявшись, сильнее насаживаюсь на него.
Нас обоих ведет от остроты происходящего. Я чувствую его страсть и нетерпение. Всегда сдержанный, он, так же как и я, теряет контроль.
Давление на клитор становится нестерпимым. Начиная хныкать, трусь об него, забывая обо всем на свете. Вся дрожу и задыхаюсь от трепета.
В момент, когда я уже готова себя отпустить, со стороны дома слышатся чьи-то шаги. На задворках сознания мелькает мысль – нас могут увидеть, но и она не в силах заставить меня сползти с колен Юры.
Полностью лишенная рассудка, ловлю себя на том, что возбуждаюсь лишь отчаяннее.
– С ума сойти, какая ты вкусная, – произносит он и прикусывает кожу на моем плече.
Внутри что-то взрывается. Любить сильнее, чем я его, просто невозможно.