– Я понял, сейчас найдем твою Алису.
Мою Алису…
– Спасибо, тете Ане привет.
– Заезжай как-нибудь, Марк. Она хоть тебя накормит, а то хандрит, что мне нельзя ничего есть человеческого и ее кулинарный талант пропадает.
– Как-нибудь заеду.
Прощаюсь и снова ложусь на кровать. Включаю телевизор, перещелкивая беспорядочно каналы в поисках чего-то. И торможу на одном, где два бурундука — один в гавайской рубашке, другой в полушубке — обхаживают мадам Гаечку, что с инструментом возится возле из автомобиля. Капот, комбинезон, кружевные чашечки. Бля-я-ять.
Интересно, в каком белье она ходит на работу. Неужели надевает точно такое же и под масляный комбинезон? И кто ее там трахает после работы? Какого я вообще думаю о ней, сомнительном автомеханике из Подмосковья с грудью-тройкой и рыжей шевелюрой? С губ которой хочется услышать стон вперемешку с "Марк, не останавливайся".
Снова иду в душ, второй раз “смыть” утренний стояк, но воспоминания вечера проносятся, как трейлер фильма. Вот мы сидим и обсуждаем автобизнес, карбюраторы, двигатели, свечи. Танцуем. Нахера вот отпустил ее? Надо было хватать, как согласилась и тянуть в машину. Сейчас бы в моей постеле голая просыпалась. Уж я бы не упустил такой шанс.
Вожу рукой по члену, представляю, как захожу за ее спину и прижимаю к себе. Она подыгрывает, трется попой, выгибаясь в пояснице. Сзади бы смотрелась - огонь. С адским пламенем на голове.
Поддеваю чашечку кружевного бесстыдства и провожу по коже. Алиса откидывает голову мне на плечо, заводит руки назад и проводит по члену. Представляю, как вхожу в нее, глубоко, до упора. Сжимаю узкую талию, впиваюсь пальцами в кожу. Не выпускаю. Волосы рыжие везде. Сука, так кинуть меня вчера.
5. Алиса
Мы возвращаемся в квартиру Алисы уже за полночь. Сразу набираю папе смс, что я вернулась из клуба и переночую у Леры.
Она хотела еще потусить, но после моего рассказа про Марка не стала настаивать. А я попросила не рассказывать, где я живу.
И вообще надеюсь, что это ударит по его эго и Марк отцепится от меня. А еще лучше забудет.
Суббота вся на нервах. Я позвонила Василию, сказала, что заболела. Марк мог не приехать, а мог и приехать. Встречаться с ним я не хотела однозначно. А до понедельника, может, перебеситься.
В итоге все выходные провела за поеданием мороженого, пытаясь отвлечься от мыслей о дымчатых с зеленоватыми вкраплениями глазах, родинке и том, что должна ему денег. Не дура, понимаю, что деньги ему не нужны. Я нужна. Как прихоть какая-то.
Мужское внимание мне нравится. Но с этим экземпляром все пошло как-то не так с самого начала.
Кладу ложку белого пломбира в рот и прикрываю веки. Опять он.
Даже не глаза.
Родинка.
Чертова родинка на его правой щеке не даёт покоя. Мешая думать о чем-то ещё.
Но мы же с ним с разных конвейеров. Я - качественный ответственный автопром. Без вредных привычек, с красивым дизайном и тонировкой, но с дешевыми запчастями. Он же - иномарка бизнес-класса. Все, от шурупа до каркаса, самое-самое лучшее.
Такие иномарки любят соперничать. Соревноваться. Рвать шины и получать трофеи. Отечественные же живут по принципу: тише едешь - дальше будешь.
Что-то подсказывало, что этот не отстанет. Нелегко быть женщиной-автомехаником. Насколько мне нравилась моя работа, как я обожала ковыряться в этих железячках и искать поломку. Настолько меня бесило отношение мужчин к этому. Через одного все вели себя, как занудные ишаки. Сами не разбирались ни в чем, и меня пытались не подпускать. Бывало, что даже советы давали, как лучше сделать.
Хотелось дать по голове и сказать: “Сделай сам, если ты все знаешь. Чего хочешь от меня?”
Хотя я была в себе уверена и многим заткнула бы рты и просушила мозги, если бы была возможность доказать, что я знаю и умею.
Все мужики одинаковые. Так заключила я уже давно. Вернее, после последних неудачных отношений. На первом же свидании я сказала, кем работаю. Сначала мной гордились и хвастались. Это льстило. А потом я начинала ремонтировать машину ему, его другу, маме, и в конце - любовнице. Как-то так. После этого мы расстались. Потреблядство - такое себе удовольствие.
- Лисенок, - слышу голос папы из коридора. - Подашь мне таблетки.
- Да, пап, иду, – скидываю плед, а банку недоеденного мороженого ставлю на тумбочку и иду на кухню за таблетками.
После смерти мамы, двенадцать лет назад, мы остались вдвоем. Мы редко об этом говорили, но оба чувствовали, как сильно нам не хватает ее.