Удерживался на плаву, продвигаясь вперед. Упрямо… Под шепот волн: "Не сможешь. Ты принадлежишь нам…". Да, не может, но должен, и сделает.
Песчинки, под руками и во рту. Почувствовал и засмеялся. От облегчения. Завалился на спину, баюкая измочаленную кисть и предплечье. Твердил "не спать". "Не спать… Спать…"
Услышал над собой оброненную фразу: "Нато ше, какой упорный. Ты так хошешь шить, мальшик?" Кто бы это ни был — да. Сто раз да. Тысячу. Миллион.
"Как скашешь, мальчик… Я потарю тепе такую воссмошность. Если ты вышивешь…".
Позаботятся. Теперь хорошо. Можно и расслабиться…
Идентификация невозможна. Нет данных. Что, кто и где. Необычно острые запахи терроризируют нос. Тошнота подкатывает к горлу склизким противным комком, но желудок пуст. Мужчина падает с ложа, отдирая щупы, удерживающие тело. На глазах повязка — содрать! Место не говорит ни о чем и умалчивает о многом. Хочется встать, а потом идти и убивать, а просто так, чтобы всем было так же чудовищно плохо, как ему.
Кому? Он был сильным, он помнил действия. Что произошло?! Что??? Что!!!
— Куда ты, лои? — тело в бинтах огалтело мотает головой. Пытается сбросить наваждение. Поймав размытую фигуру в поле зрения, мужчина сфокусировался… "Больно! Мои глаза… Они полны стекла…"
— Тише, тише, — голос раздается прямо в мозгу, — спи. Тебе еще рано вставать. Спи, — он чувствует, как его бережно подняли на руки и отнесли на ложе. Разорванные жгуты, словно живые, повторно окутали тело. Надежнее.
Каждое пробуждение наполнено болью, от которой хочется вылезть из кожи и нырнуть в холодную воду. Жар во рту. Горящие легкие. Иногда он слышал голоса. Уговаривающие, угрожающие.
Мужчина не понял, в какой из восходов он сумел проснуться без опостылевшего мерзостного состояния болезни. Он лежал в бассейне, наполовину под водой в своеобразном гамаке, конструкция которого не давала ему утонуть. А он бы и не утонул. Дышал не носом с тонкими полупрозрачными крыльями.
Синие, в чешуе, руки, хвост, жесткая проволока иссиня-черных волос — все это было его, но мужчина не узнавал себя. Должно быть… Как? Он не знал. Не помнил. Всколыхнулся отвратительный звереныш внутри, готовый наброситься на любого, кто войдет в залу. От беспомощности…
— Не переживай, — по мышцам прошла волна умиротворения. Мужчина уже слышал этот голос. Сам по себе возникающий в голове. С ним всегда приходило спокойствие. Зверек притих и заурчал. — Ты почти здоров, лои. Я счастлив видеть тебя таким, — бестелесные слова и образы. Он почти привык к такому способу общения. "Привык… Значит, раньше было не так?"
— Не думай, лои. Что было — прошло. Кануло в глубокую впадину на дне. Старое мешает тебе существовать по-новому. В окружении тех, кто любит тебя. Заботится о тебе. Перестань приносить жертву воспоминаниям. Учись, лои. Учись быть тем, кем ты стал.
Уговоры. Укачивали. Соблазняли. Обещали…
— Кто я? — задал вопрос мужчина.
— Ты… Ты — моя главная победа. Ты станешь лучшим. Неподражаемым. Мой приемный сын.
— Сын? — плохое слово. Странно трепещуще отзывается в груди. Будит незнакомые эмоции.
— Мой сын. Спи, Яльнар. Придет время, и ты поймешь, — обманул голос. Спеленал сладкой колыбельной песенкой. Голос знал, что в этот миг важно, что требуется. Голос все знал…
Постепенно юный морр привыкал. К себе. Морским жителям. К воде над, под и во все стороны от себя. Подсознательно мужчина ожидал угрозы от стихии, но даже самые примитивные хищники признавали его старшинство и право приказывать.
Его названный отец любил. Загадывать загадки. Что было бы, "если"?
Разные персоны, различные социальные статусы. События. Оживали под умелым языком Амниса-сказителя. Ответы подчинялись с трудом. Претендовали на неоднозначность. Просили иного подхода к анализу и решению. К системе действий.
Узконаправленность мышления. Зацикленность на себе, как центре мира, сменялась способностью мыслить масштабно. Пространственно. Расставлять и менять приоритеты, как того требовали обстоятельства. В дальнейшем абстрактные персонажи головоломок обрели плоть и кровь. Отпала нужда создавать искусственные прообразы — игрушки стали живыми, а сама игра плотной и вязкой. Невинаая с первого взгляда шалость Владыки превратилась в стиль жизнь для его сына.
Чуждым было решать: умереть или жить. Пребывать в радости или свалиться в реку отчаяния. Не для себя. Для других. Поначалу. Пока присутствовала и терзала жалость, порождая нерешительность. Пока Яльнар думал, что есть проблема меньшего зла. Тратил время на поиск альтернативы.