Целители предупредили, что ей нельзя спать до восхода, и оставили их наедине, отправившись разгонять по залам полусонных эльфов.
Что-то надо сказать еще, но что? Все бывает впервые, и все бывает однажды. Даже слова. Легко к ним относятся только глупцы, направо и налево раздавая не имеющие веса обещания. Знающий не был болваном. Он умел тщательно подбирать слова, искусно манипулируя собеседниками. Есть ли необходимость в этом сейчас? Стоит ли дать отставку прижившимся навыкам и сказать искренне? То, что рвется из омута души, и должно было быть озвучено уже давно… Обратной дороги не будет. Не повернешь назад, не скажешь — забудь. Сотри из памяти. Признание. Сначала тропинка среди дебрей чужой души, в дальнейшем — проторенная дорога, соединяющая два существа крепчайшей цепью веры друг в друга. Неразрывной.
— Смирись… — Сойварраш наклонился к маленькому ушку.
— Мне не избавиться от тебя…
— Смирись, и я научу тебя жить. Без сожалений. Не сомневаясь.
— Настойчив…
— Смирись, и я подарю тебе иной мир. Без боли и страха. Полный наслаждения.
— Я потеряю себя…
— Смирись, ты станешь многограннее…
— Безумие…
— Смирись, и я разделю его с тобой.
— Ты не оставляешь мне выбора…
— У тебя его не было с рождения. Смирись, и тебе не придется бороться. Ты забудешь усталость.
— Хорошо…
Ликование. Захлестнуло альва с головой. Утопило. В ярких красках взрывной радости. Он сглотнул. Не торопиться. Сойварраш целовал ее, снимая все ментальные щиты, давая пропуск в свой мир. Бесконечно чуждый человеку. Разложив и подписав все по полочкам, словно рачительный торговец. Не стесняясь страхов и не смущаясь желаний. Обнажая разум и чувства. Разделяя все с ней. Навсегда доверяясь и принимая доверие.
— Риина, мое сердце бьется только для тебя…
Резиденция Императора. Вечер следующего восхода.
— Где она?! — в гостевых покоях, выделенных эльфийской делегации, возник разъяренный Лисардо. "Как узнал?" Кристейсен поморщился. Не вовремя появился хозяин. Будет ставить на место. Всех и вся.
— Простите, Император, ничем не могу Вам помочь, — отстраненно вежливо произнес эльф заранее приготовленную и отрепетированную фразу. Он должен выиграть время.
— Не можешь?! Как смеешь ты, гость, скрывать изгнанницу в моем собственном доме?! — взревел Император.
— Если Риина Дель Мааре изгнанница, то зачем Вы хотите ее видеть? — безукоризненно вежливо ответил Высокий.
— Ты забыл, с кем разговариваешь? Ты от кого требуешь объяснений?! — мужчина прищелкнул пальцами, и в залу ворвались императорские храны с оружием наготове.
— С человеком! — презрительно ответил Кристейсен. Правительница обозначила границы полномочий своего каро-ари. Правильнее выразиться — их полное отсутствие.
— Ты и твоя Правительница ответите за это! — выкрикнул Лисардо, с размаху отвешивая оплеуху Кристейсену. Ему надо было на кого-то выплеснуть свою злость. Он осознавал, что эльф специально оставленная приманка. Не принял ее. Так, слегка потрепал.
— Всегда к Вашим услугам! — пробормотал Высокий. Он стерпел это унижение. От эни. Как и было приказано. "Ничего, он еще предъявит счет…"
Император лихорадочно обыскивал резиденцию. Заразив этой болезнью хранов. Ему казалось важным найти девушку. Поговорить с ней. Не обладая и сотой долей талантов альва, человек интуитивно чувствовал подвох. Не могла она так поступить с ним. Без оснований. Диктующих жесткие рамки поведения для нее. Прожевав обиду, проведя ночь, слоняясь по резиденции, вспоминая незначительные детали, Лисардо додумался. Этот выброс силы, опустошение пришли к девушке после визита к Сэлларионе. Император был готов отдать правую руку на отсечение — остроухие задумали и реализовали гнусную комбинацию. Заставили. Вбили клин между ними. Он обязательно выкинет их отсюда, едва добудет доказательства заговора, а в том, что именно он имеет место быть, Император не сомневался.
Переходя из корпуса в корпус, человек заметил быстро снижающуюся точку. Дракон?! Создатель! Великолепная возможность сбежать: рептилии и их всадники свободно преодолевают магические барьеры! Указав сопровождающим на место предполагаемое посадки, он активировал артефакт перемещения и первым из преследователей оказался на месте. Двое беглецов уже были там: широкоплечий воин в походном снаряжении и кутавшаяся в каи женская фигурка, прильнувшая к боку мужчины.