Миссис Перссон устало вздохнула и вышла из-за стола.
Они быстро шли по коридору.
— Энни, Матвей…
— В библиотеке, поэтому я так тороплюсь. Я не хочу подвести ни вас, ни себя.
— А в целом как?
— Нормально. Мы не разговариваем, всех всё устраивает.
— Честно говоря, — Перссон остановилась. Энни замедлила шаг и повернулась. — Меня не устраивает.
— Что?
— Мне нужно знать, что у него происходит. Не создает ли он каких-либо проблем или что-нибудь подобное этому.
Энни горделиво приподняла подбородок, складывая руки на груди.
— Спросите у него сами.
— Глупости, он мне ничего не расскажет, — губы женщины дрогнули в мягкой улыбке. Энни еле сдержалась, чтобы не скривиться в ответ.
— Мне — тем более. Мы не разговариваем: он не раскрывает рот в моем присутствии, я тоже предпочитаю молчать.
— В таком случае, боюсь, вынуждена тебе отказать в помощи.
Линдберг вспыхнула льдом. Она спокойно подошла к директрисе и морозно хлопнула ресницами. Иней проступал сквозь мраморную кожу и вот-вот клялся обжечь холодом непоколебимую Перссон.
— Вы понимаете, как неэтично и непрофессионально себя ведете?
— Мисс Линдберг, вы собираетесь меня отчитывать? — женщина сложила руки на груди. Энни расправила плечи.
— Я собираюсь донести следующее: исследование по ботанике необходимо, чтобы получить стипендию, которая позволит
мне
поступить в лигу Плюща, а
вам
— хвастаться результатами выпускницы. Я сделала достаточно, чтобы вы отпустили силки и оставили в покое стипендиальный вопрос.
— Мы говорили о курировании мистера Хенриксена, дорогая. В это понятие входит общение, пусть и посредственное. Мне нужно, чтобы он мог поделиться с вами проблемами, которые вы передадите мне. Это попытка помочь молодому человеку.
Как, блять, благородно. Что ни слово, то попытка спасти мир — не меньше.
Энни леденела от каждого предложения. Она с каждой отбитой секундой превращалась в морозную статью, и кончики пальцев начало покалывать от снежинок. Сначала она хотела сделать что-то нерациональное. Крикнуть или громко топнуть ногой с заявлением «я больше не буду тратить время на эту херню». Или пойти в библиотеку и ударить Матвея по лицу — это было бы чудесно. Со всей дури влепить кулаком в разрезающий нос шрам и смотреть, как кровь стекает по подбородку. Это принесло бы ей животное удовольствие. Она стала бы охренеть какой счастливой. Но вместо этого Линдберг задрала подбородок и сдавила челюсти так, что почувствовала боль в зубах. У неё совершенно не было контроля над происходящими событиями, и это разочаровывало до такой степени, что ей хотелось плакать. Но плакать, когда ты статуя, бессмысленно. Слезы замрут у щеки невыпущенными льдинками и прирастут навсегда.
— Я не прошу стать его другом. Мы говорили об этом — это помешает. Но мне нужно знать, что происходит в его голове, потому что вчера он почти устроил драку.
Линдберг нахмурилась. С кем? И… когда?
— Если ему нужен психолог, то я не вариант. Мое дело — курировать, а не оказывать помощь.
— Энни, послушай ещё раз. Он должен доверять тебе свою агрессию, чтобы ты доносила её мне. А там уже решу, кто и что ему требуется, — миссис Перссон коснулась девичьего плеча. — Взамен я позволю получить тебе любую книгу, которую только хочешь. И найти специалистов, которые могут помочь с документами на учебную визу.
Хочет, чтобы Линдберг продалась. Отдала своё спокойствие и нормальную жизнь за парочку томов и визу в Америку. Что за сюр.
— Общение будет обусловлено библиотекой. Новый… специалист по книгам просила дни отдыха, и я подумала, что вы можете поработать вместе. Общение нужно с чего-то начинать: будете перекладывать книги и помогать студентам. Я выделю средства, чтобы труд оплачивался. Она реально, безо всяких шуток, пытается купить Энни.
Что за… издевательство?
— С чего я должна вам доверять, миссис Перссон? Не сочтите меня грубой, но это уже второй раз, когда вы меня ставите в безысходное положение и манипулируете очень важными вещами. Миссис Перссон тепло улыбнулась.
— Я вижу в тебе то, что не видишь ты. И знаю наверняка, что этот свет замечает и Хенриксен-младший. Подумай, как станет ему легко, когда его тьма рассеется из-за твоей помощи.
Его тьма?
Её свет?
Нет. В Энни не было света. Она сама шла по темноте и ежедневно умоляла себя хоть немного взглянуть на солнце, чтобы напомнить о проблесках лучей. Тьма на тьму не создаст свет. Это не уравнение, где два отрицательных показателя дают положительный результат. Это гребенная жизнь, где один будет затягивать другого в ещё больший мрак.