Она резко встала с места, но тут же оказалась перехвачена за запястье. Матвей сжимал его до вскрика больно, но Линдберг держалась и не подавала никакого вида дискомфорта. Она выглядела победительницей — снова, потому что нашла в себе силы не заплакать и ответить.
— Не смей так говорить, — прошипел он. Ноздри точеного носа раздумались из-за того дикого количества воздуха, что Хенриксен втягивал. Наверное, у него уже начала кружиться голова. И это чудесно — пусть он ударится головой об угол и свалится замертво.
— Не смей меня трогать.
— Я буду тебя трогать в любой момент, когда захочу, Линдберг.
— Тогда я буду говорить всё, что мне придет в голову, — она опасно приблизилась к нему, глядя прямиком в сожженную карамель. — И знаешь, что в моей голове сейчас? Жалкий. Ты просто отвратительно жалкий. Такой одинокий и полный злости. Деструктивный. Нерациональный. Не умеющий собраться.
От-вра-ти-тель-ный.
Она скинула его ладонь с запястья и быстро прошла вперед. Забрала со стойки книгу Годжерса и пулей вылетела из здания школы. Сегодня она снова победительница. И пусть эта победа стоит на костях и смердящих телах — сегодня Линдберг уходит с гордо задранным подбородком и умением держать себя.
6.
Уже ближе к вечеру Энни приняла ванную и уже планировала ложиться спать, как в дверь раздался звонок. Она быстро спустилась с лестницы и удивленно замерла перед дверью. Лео деловито вручил пораженной подруге пакеты с едой и по-хозяйски прошел в глубь дома.
— Приветик, Эн, — Юдит чмокнула Линд в щеку и последовала за другом. — А вы…
— Марии снова нет?
— Она уехала на конференцию.
— Я так хотел её увидеть… — Лео разочаровано поджал губы. — Не стесняйся, Энни, закрывай дверь и накрывай на стол. Мы привезли горячие роллы и твои любимые чипсы из водорослей. Юдит без умолку трещала о нововведениях для поступающих в академию моды и строила планы. Энни же молчала. Она знала, что сейчас придет её черед говорить, поэтому набиралась сил.
— Вы пришли, чтобы спросить об Матвее? — девушка окунула лакомство в соевый соус. Парочка переглянулась.
— Изначально — да, а потом я увидела две пустые коробки мороженого и три немытых чашки кофе и решила, что сейчас не время, — брюнетка пожала плечами. — Нам интересно, конечно, что такого произошло, но лучше ты сама расскажешь, нежели мы будем давить.
— Тем более, мы хотели суши, а без тебя есть совестно.
Энни весело фыркнула и уткнулась горящим лицом в ладони. Её плечи были немного сгорблены, а рыжие волосы касались обнаженных плеч.
— Вчера мы поссорились.
— Опять?
— Ага. Капитально. Перссон поставила новое условие для соблюдения, и теперь я должна общаться с этим кретином, чтобы предупредить его агрессию.
— Я вообще не понимаю, почему ты это терпишь, Эн… — Юдит отпила из стакана.
Энни подняла на них грустный взгляд и лишь покачала головой. Ей запрещено было рассказывать об истинных условиях — так сказала миссис Перссон. Родители Лео могли поднять скандал, который навредил бы школе. А испорченная репутация учебного заведения — конец мечтам о стипендии.
— Я сама не понимаю…
— Просто он же… зло во плоти. Я серьезно: этот парень неадекватный, — Лео приподнял брови и слегка скривился. — У него уровень агрессии за время отсутствия подлетел до небес. Это же ненормально.
— Его, вроде как, насильно разлучили с его девушкой, поэтому он такой злой.
Энни хмуро посмотрела на подругу. Бергер лишь пожала плечами.
— Его отправили в Норвегию, потому что он натворил дел в Англии. Там была кошмарная драка, но я не знаю причины. И не знаю личности, но драка была. Может, из-за этой девчонки. Не уверена.
— Как ты… находишь это все вообще?
— Учись, малыш, — она весело подмигнула другу.
— Подожди, его депортировали? — Энни откинулась на спинку стула. — Он же не сможет вернуться.
— Нет-нет, там как-то по-тихому дело прикрыли из-за отца девушки. Он какой-то крутой там. Кстати, некоторые фрики считают, что родители Матвея и его подружки заключили договоренность о браке. Типа, отец Хенриксена классный бизнесмен, отец Ам… Амелии? Вроде так её зовут. Он тоже магнат, поэтому очень выгодный союз.
— Уп-си, нашего плохиша продали за расширение бизнеса, — Лео саркастично поджал губы. — Какая жалость.
— Отвратительная тема, если честно. Разве это не странно? В каком мы веке вообще?
Энни снова фыркнула. Отпив газировки, она немного сжалась и сильнее нахмурилась.
— Это очень странно. Он буквально лишен права выбора из-за отца.
— Ну, у него был бы шанс на нормальную жизнь, если бы он не был конченым.
— Или Хенриксеном.