— Читала.
— Люди так не реагируют, когда их отрывают от чтения, — он приподнял бровь.
Линдберг раздраженно сдавила переносицу.
— А ещё люди не пугают других, когда видят, что они задумались.
— Как будто мне есть дело.
— Тогда займись чем-нибудь полезным, Хенриксен. И отвали от меня.
— Твои дружки не отъебываются от меня. Выпроводи их самостоятельно.
— Нет.
— В смысле нет?
— В прямом смысле. Они будут здесь до тех пор, пока сами не решат уйти, — Энни поднялась с пола и отряхнула брюки. — Иди и спроси, что им нужно из книг, иначе я расскажу о том, как ты отлыниваешь.
— О, ну конечно. Вечно правильная Линдберг всегда должна всё всем рассказывать, — он раздраженно развернулся и прошел к стойке. Энни — следом за ним.
— Ну ты же зафиксировал моё опоздание.
— Я не собираюсь тебя выгораживать.
— Сюрприз, Хенриксен: я тоже.
Парень злобно фыркнул и встал за прилавок. Девушка же запрыгнула на стол и, болтая ногами, приветливо смотрела на друзей. Юдит выглядела на удивление свежо и даже… дружелюбно. Чего не скажешь о Лео. Он тут же оккупировал стойку и с натянутой улыбкой поприветствовал развалившегося парня.
— Какая книга тебе нужна, чудила? — Хенриксен спокойно жевал жвачку.
— Обслуживание так себе, если честно. Есть книга жалоб?
— Я здесь, — Энни замахала рукой. — Принимаю все жалобы.
— Отлично, зафиксируй грубое отношение к студентам, — Лео расправил плечи и злобно посмотрел на прищурившегося Хенриксена. — Я бы хотел почитать что-нибудь необычное. Желательно легкое. Без всякой придури, но интересное.
— Советую «Гарри Поттера», Эвансен. Как раз твой уровень.
— Знаешь, если бы мы были в мире «Гарри Поттера», ты бы наверняка был слизнем Малфоем. Таким же агрессивным, грубым и жалким.
Хенриксен удивленно вскинул брови. Он немного помедлил прежде, чем перекатил жвачку языком и наклонился ближе к вспыхнувшему Лео.
— Я очень рад, что ты так хорошо разбираешься в дошкольной литературе. Посоветуешь, что подобрать кузине? Она лет семи, но вы примерно на одном интеллектуальном уровне.
— Рад, что у тебя умная сестра! Наконец-то кто-то исправит род. Постарайся с ней близко не общаться, а то вдруг переймет твои паттерны поведения.
Энни пораженно открыла рот. Перекинувшись взглядом с Юдит, она спрыгнула со стола и настойчиво отодвинула Хенриксена, занимая место библиотекаря. Но это оказалось слишком опрометчивым, потому что в следующую же секунду на девичью талию легли обжигающие руки и сдвинули её в сторону. Черт возьми. Черт возьми. Черт возьми. Изгибы ошпарились. Они обуглились. И вместо кожи теперь торчали мышцы. Линдберг шумно вздохнула, игнорируя биение сердца, и вновь попыталась отпихнуть крупный силуэт. Это только раззадорило Матвея. Он раздраженно повернулся на недовольную девочку и, хищно проходя языком по кончикам зубов, нарочито спокойно произнес:
— Ты мешаешь мне работать, — склизкая улыбка коснулась его лица.
Энни фыркнула.
— Если работа — это грубить посетителям, то умываю руки.
— И прекрати трогать мою подругу, Хенриксен.
— Или что? — Матвей снова улыбнулся, и это была очень нехорошая улыбка.
Энни предупредительно отошла назад.
— Она против твоих прикосновений. Это домогательство, — Лео вторил жесту Хенриксена.
— Поверь, милый, у меня скорее бы встал на тебя, чем на твою подружку. Тощие и стремные не в моем вкусе.
Энни уязвленно дернулась, но тут же собралась, сдавив кулаки.
— Следи за словами,
милый.
— Хватит, — железно произнесла Линдберг. Она пропихнулась между стойкой и шагнувшим назад от действия девушки Хенриксеном, еле задевая его бедром. — Подождите меня у дверей библиотеки. Я забираю сумку и иду. Ребята рассеянно кивнули и быстро покинули помещение. И стоило только двери закрыться, Энни резко повернулась на стоявшего в паре шагов Матвея и расправила до хруста плечи. — Тебе обязательно всегда быть таким мудилой?
— Какие слова, Линдберг! — Хенриксен неодобрительно покачал головой.
— Это входит в перечень твоих ежедневных дел? Проснуться, позавтракать, почистить зубы и стать конченым?
— Я чищу зубы перед завтраком.
— Мне не обязательно знать подробности твоей рутины. Оставь это для английской подружки. Он злобно усмехнулся, и только в этот момент Энни поняла, какую опрометчивую оплошность допустила. Она тут же распрямилась сильнее и поджала губы. Хенриксен же…
Чертова карамель. Чертова карамель, сжигаемая тьмой. Чертовы желтые краски на каемочке левого глаза.
— Это третий раз, когда ты упоминаешь Амелию. Я начинаю думать, что тебя это нехило задевает, Линдберг. Иначе зачем тебе постоянно напоминать про обстоятельства?