Разлука с любимым обстоятельством наверняка оказывала свое влияние. И это было достаточно логичным, чтобы Линдберг не копала дальше.
Это была глупая идея. Это была невыносимо глупая идея — заявиться на вечеринку и притворяться, что все хорошо. Отдаваться веселью и кружащему голову алкоголю, танцевать до упаду и смеяться во весь голос. Энни так себя не вела при людях. Это не шло ей. Поэтому нахождение на подобных мероприятиях делалось для ледяной девочки невыносимым.
Они с Лео пили какую-то дрянь. Даже не знали названия, что было совершенно небезопасным, потому что могло привести к жутким последствиям. Все, что парочка знала о плещущемся на дне алкоголе, — оно пахло дубом и имело приятный оттенок розового.
А еще ощущалось слишком терпко на языке и сильно обжигало горло. Хоть какие-то чувства на фоне эмоциональной пустыни.
Энни прикрыла глаза, облизывая вишневые губы. Так сильно хотелось домой… но Юдит веселилась и щебетала с каким-то фриком, что Линдберг не могла прервать лучшие моменты подруги. Она знала, что подруге сейчас тяжело. Родители на грани развода, а учеба давит все сильнее. Уходить с вечеринки, которая была последним шансом на получение удовольствия, было неправильным. А Энни ненавидела вещи, которые не были верными.
Поэтому она сидела с закрытыми глазами и чувствовала жуткое головокружение.
Ей хотелось отдохнуть. Истощение невыносимо. Ощущение, словно весь внутренний ресурс испарился магическим образом, а показатели внутренней батарейки дымились от сгоревшего мотора. Как же хотелось отдыха. Съездить в лес, оторваться от происходящего мракобесия жизни, и подышать. Вдохнуть полной грудью и молиться, чтобы выдох не оказался слишком разочаровывающим, как это происходит обычно. Ей необходимо было спокойствие — такое эфемерное, вытекающее из приоткрытых рук, сладкое и…
Как же она устала. Быть постоянно начеку. Держать лицо. Быть Снежной Королевой. Не чувствовать. Обороняться, будто на нее нападает свора собак. Быть идеальной. Быть идеальной, идеальной, идеальной.
Она ненавидела в себе идеальность.
И постоянно гналась за ней же.
Энни так хотела почувствовать что-нибудь, помимо холода и усталости, что согласна была на очередную схватку с Хенриксеном. И пусть это крайне истощающее дело, пусть парень забирает все эмоции после, с Матвеем она чувствовала хоть что-то. Злость, ненависть, желание соперничать. Тень менялась с пресловутым светом, и Линдберг ощущала поразительную силу вперемешку с уязвимостью рядом с ним. И сейчас так хотелось… так нужно было…
Господи, она бы все отдала, лишь бы почувствовать что-то прямо сейчас.
За спиной послышался шорох. Энни раскрыла глаза и резко обернулась, о чем сразу же пожалела: сознание завертелось слишком сильно, а желудок скрутило. Виктор сдержано улыбнулся и присел рядом.
— О чем думаешь?
— По мне так видно, что я думаю? — Энни улыбнулась.
— Было бы странно, если бы ты не делала этого.
О, она пьянь. И рядом Виктор, так что лучше бы остановиться, но Линдберг делает внушительный глоток и снова улыбается.
— О твоем придурке-дружке. Думала, что если бы мы встретились сейчас, я бы ему вмазала.
— Ну, я могу побыть плохим другом и сказать, что он пришел сюда.
Вот оно. Виктор, ты чудесен.
— Правда? Может, побудешь отвратительным другом и выдашь его местоположение, чтобы я ему вмазала? Мне просто очень хочется, он говорит отвратительные вещи про меня.
Виктор засмеялся. У него была красивая улыбка.
— Не уверен, что знаю, где он. В последний раз я видел их с Амелией на кухне.
— О… — Энни озадаченно нахмурилась и снова сделала глоток.
— Так они… подожди. Она приехала с Англии? Давно?
— Сегодня. Что ты вообще пьешь?
— Честно говоря, без понятия. Мне кажется, что коньяк, но он розового цвета.
— Сильно.
Энни тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Ей осторчествело ничего не чувствовать. Это было невыносимым, особенно сейчас, рядом с Виктором, который знал. Знал, какой она может быть. Как сильно у нее могут искриться глаза и какой потенциал кроет в себе заледеневшее сердце.
Она встала чуть более резко, чем ожидала. Плевать. Ей нужно было получить хоть каплю эмоций, и все равно, что этот кретин приперся с подружкой. Или своей девушкой, пассией, любовницей, невестой, избранницей — Энни было все равно. В тот момент она преследовала только одну вещь — почувствовать что-либо.