Он молчал, но каждое движение, каждый взгляд — тихий сигнал, что он помнит поцелуй, помнит напряжение, помнит меня. Я ловила его взгляд краем глаза, сердце всё ещё бешено колотилось, а внутри меня — странное смешение желания и страха, стыда и счастья.
Я хотела сказать что-то, предупредить себя, что это нельзя, что это не тот момент… но слова застряли в горле. Всё, что я могла — это чувствовать. Его руку, когда она случайно коснулась моей кисти; мягкость его плеча, когда он прошёл рядом; тепло дыхания, когда мы остановились.
Каждое прикосновение было словно тихая память о лифте: мгновение, которое всё изменило. Я понимала, что он тоже это чувствует, потому что его взгляд не отпускал меня, а лёгкая улыбка проскользнула на губах — и это не та улыбка строгого Дэниэла, а та, что для меня, тихая и особенная.
Я шла рядом, сдерживая дрожь и пытаясь не провалиться в воспоминания о поцелуе, но внутри всё ещё жгло, ещё тянуло к нему. И я знала: теперь ничего не будет прежним.
Глава 6.
Я едва переступила порог особняка, сердце колотилось, словно готово вырваться наружу. Хотелось спрятаться в своей комнате, закрыться от всего этого, от запаха его присутствия, от напряжения, которое повисло в воздухе после лифта.
— Мира, зайди ко мне в кабинет, — услышала я его ровный, но властный голос.
Я замерла, глотая комок тревоги и чего-то ещё… запретного. С неохотой, почти против своей воли, я пошла. Он вел меня взглядом, уверенным и непреклонным, словно каждая клетка его была направлена на меня.
Я зашла в кабинет, ощущая напряжение в каждом мускуле. Сердце билось так, что казалось, его слышно по всему помещению.
— Садись, — сказал брат, голос ровный, властный, но с оттенком чего-то… уязвимого.
Я присела, не отводя взгляда, чувствуя, как дыхание участилось. Дэниэл подошёл ближе, не касаясь меня, но его присутствие окутывало полностью.
— Мира… — начал он, медленно, будто подбирая каждое слово. — Я скрывал долго. Долго думал, что невозможно говорить это вслух. Что я должен быть просто... братом. Но… — он замялся, сжал кулаки, и я впервые увидела, как трудно ему открыться. — Я люблю тебя... Не просто как — сестру. Я люблю тебя так, что никто и никогда не сможет сравниться!
Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное.
— Я понимаю, — продолжил он, — что это пугает. И я не прошу тебя отвечать сейчас. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление. Но тебе нужно знать — твоя жизнь, твои чувства… для меня это всё. Никто никогда не будет так заботиться о тебе, так оберегать тебя, так видеть тебя полностью, как я.
Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Ты можешь выбрать, — сказал он, чуть наклонив голову, — остаться просто братом и сестрой. Или… двигаться дальше. Я оставляю выбор за тобой. Но помни одно: если выберешь оставить всё как есть, то ты потеряешь возможность быть любимой так, как заслуживаешь.
Старший брат сделал паузу, давая мне пространство, но его взгляд, полный силы и страсти, не отпускал.
Я поняла: выбора у меня нет.
Дэниэл сделал то, за что я его ненавижу и люблю оновременно — выбивает почву у меня из под ног, рушит мой привычный мир.
Но стоило мне войти в свою спальню, как.. я забыла обо всем — о Дэниэле, лифте и том, что произошло в нём. И причина этому была одна - на белоснежной простыни кровати как вызов — лежала чёрная роза! Чёрные розы — были визитной карточкой Дэбрала Макнамара! Выходит... он мне не померещился тогда?
Но... как бы это не звучало странно, несмотря на похищение Дэбралом, клетку и принудительную амнезию — сердце сладко защемило, в странной смеси адреналина, запретных чувств и... неизбежной встречи с тем, кто против воли делает со мной всё, что захочет!
Глава 7.
Спальня Дэниэла была тёмной, словно бездна дьявола-искусителя, пропахшей его кожей, дорогим парюмом и чем-то... едва уловимым — опасным?