Я не успеваю отступить. Он наклоняется — медленно, но так уверенно, будто забирает у меня весь воздух. Тепло его дыхания касается кожи, и в следующий миг его губы скользят по моему виску.
Я дёргаюсь. Рефлекторно. Слишком неожиданно, слишком остро.
Но он перехватывает меня ладонью — не грубо, а требовательно, как будто не позволит уйти ни на сантиметр. Пальцы фиксируют мою челюсть, чуть поворачивая лицом к себе, удерживая.
И его поцелуй меняется.
Становится глубже. Медленнее. Точнее. Не просто касание — будто он метит, забирает, заставляет почувствовать каждую секунду.
Мне хочется выдохнуть, но дыхание застревает где-то в груди. Мир сокращается до этого узкого коридора, до слабого звука лифта, до его губ, которые чувствую куда сильнее, чем должна.
Он едва отстраняется — на миллиметр — и шепчет у самого уха:
— Тише… я всего лишь забираю то, что принадлежит мне.
Стальные двери открылись и мы входим внутрь. И я почему-то впервые за долгое время испугалась, что сейчас останусь с ним наедине слишком надолго.
Почти сразу же лифт дернулся и застыл. Мгновенно стало душно, пахло металлом и дорогим парфюмом Дэниэла. Я ощутила, как сердце забилось быстрее, хотя старалась дышать ровно. Он рядом — так близко, что едва не коснулась плеча.
— Почему ты врала про амнезию? — тихо спросил он. Его голос звучал ровно, но внутри что-то скребло, будто он видел меня насквозь.
Брату словно было плевать, что мы застряли здесь поздним вечером, и возможно, нас долго никто не вызволит из заточения.
Я сжала руки в кулаки, ощущая, как ноги дрожат.
— Я больше не хочу тех отношений, что были у нас раньше, — выдавила я, не в силах смотреть ему прямо в глаза. Внутри всё кричало, что нужно сказать больше, но рот молчал. Всё, что я могла — это держать дистанцию, хотя ощущала, как она сгорает.
Он нахмурился. Я ловила каждый взгляд, каждое движение, каждую паузу. Он думал, что я отстраняюсь, что мне не нужна близость… Но внутри всё наоборот. Сердце, тело, дыхание говорили одно: мне нужен он. Я не могла сказать. Не могла.
Я нуждалась в Дэниэле больше, чем раньше! Физически, тактильно, эмоционально вовлечённо.
Я вроде бы была всего лишь сестрой, но в тоже время особенной для него. Однако, любая бл*дь могла обойти меня на повороте и занять сердце Дэниэла!
— Ясно, — коротко произнес брат и после небольшой паузы добавил. — Моя малышка выросла.
Лифт молчал. Металл вокруг нас, теснота, тёплый воздух — всё это делало каждое мгновение острее. И вдруг он наклонился. Резко, решительно. Я едва успела вдохнуть, когда его губы коснулись моих. Сначала удивление, потом тепло, потом страсть — всё смешалось с тем, что я боялась чувствовать.
Я замерла, и едва могла пошевелиться. Руки сами тянулись к нему, но разум кричал: «Стой!» А сердце делало своё — дрожало, стонало, шептало имя, которое нельзя было произнести.
Мысли расплывались, мир уменьшился до одного дыхания, одного прикосновения. И в этом маленьком замкнутом пространстве я впервые ощутила, что всё, что казалось невозможным, уже началось.
Поцелуй сразу стал глубже, сильнее. Его губы были твёрдыми и тёплыми, но одновременно нежными, мягкими, будто он одновременно хотел меня удержать и растворить. Я ощутила, как его рука обвила мою талию, прижимая ближе, и это движение одновременно успокаивало и сводило с ума.
Я отвечала так, как могла, как умела, а я не умела, поэтому — осторожно сначала, потом всё смелее. Его язык коснулся моего, медленно, исследуя, а я ловила каждый импульс, каждое прикосновение, будто боясь разбудить что-то слишком сильное внутри себя.
Каждое движение было полным и тактильным: губы, дыхание, тепло его рук на моей спине, лёгкое давление плечом — всё это делало пространство между нами слишком тесным и слишком свободным одновременно. Я чувствовала, как он мягко прижимает меня, а я скользила ладонями по его груди, ощущая мускулы, дыхание, его пульс.
И в этом поцелуе была целая буря эмоций: страх, желание, нежность, вспышки воспоминаний. Я могла утонуть в нём полностью, и вместе с тем дрожала от того, что всё это — запретно, опасно, но невозможно остановить.