- Просто разные планеты, Джемма! - уточнил он. - Бог мой, кажется, я счастливо отделался: брак с тобой был бы невыносимым.
- А-а, так ты признаешь, что не хочешь на мне жениться и что это дурацкое предложение было лишь ловким ходом, чтобы взять верх над отцом? Великолепно, твои слова - просто музыка для моих ушей! - захлебнулась от сарказма Джемма. Теперь можешь спокойно устроить свое будущее с Бьянкой - брак с ней, без сомнения, превратится в ходьбу по колючей проволоке, чему ты со своим садистским характером, я уверена, будешь чрезвычайно рад!
- Я не собираюсь на ней жениться, - произнес он ровным тоном, игнорируя ее желчные колкости.
- Ты уверен? У меня создалось твердое впечатление, что именно этого хочет твой папочка.
Она все же задела его, и он окинул ее насмешливым взглядом.
- Наряд стервы пришелся тебе впору.
- А ты как будто родился в костюме палача! Взгляды их скрестились в безмолвном поединке. Когда-то они были любовниками - а теперь враги, и слава Всевышнему, подумала Джемма. Это единственно возможный выход - снова и снова оскорблять друг друга.
Он вернулся к своим орхидеям.
- Как бы сильно я ни желал от тебя избавиться, но, к сожалению, ничего не могу поделать. Агустин хочет, чтобы ты осталась, а Агустин всегда получает то, что хочет.
Джемма скрестила руки на груди.
- Это явно противоречит только что сказанному тобой же.
- Насчет брака с Бьянкой? - Его губы искривились. - Тут ты права. Пожалуй, я перефразирую. Агустин иногда получает то, что хочет. И чем больше я нахожусь в твоем обществе, тем более привлекательным для меня становится брак с Бьянкой.
Джемма впилась ногтями в ладони. Еще совсем недавно эти слова разбили бы ей сердце. Теперь же ей приходится терпеть их и признать возможность такой перспективы: Фелипе - муж Бьянки. Это все же лучше, чем сама она - жена Фелипе, своего единокровного брата!
- Пожалуйста, поговори с Агустином, - умоляюще попросила она. - Я не в силах здесь оставаться. Ты можешь устроить, чтобы я улетела уже сегодня? Ты сам знаешь, что так будет лучше.
Услышав ее кроткий, умоляющий стон, Фелипе рывком обернулся к ней, и в его глазах засветилась такая тревога, что Джемме захотелось броситься к нему в объятия, чтобы услышать, что все это лишь ночной кошмар, что она проснется и жизнь снова станет спокойной и счастливой.
Она вся напряглась, когда Фелипе приблизился и изучающе уставился на нее словно он пытался прочесть в ее глазах то, что она никак не могла ему объяснить.
- Не надо, Фелипе. - От ужаса у нее по спине забегали мурашки. Пожалуйста, не дотрагивайся до меня.
- А что будет, если дотронусь, Джемма? - с угрозой проговорил он. - Может быть, тогда мы вырвемся из этого кошмара и будем любить друг друга, как в ту ночь?
Значит, для него это тоже кошмар, только по другой причине. Любит ли он ее? В его голосе звучала любовь, а Джемме впервые хотелось, чтобы ее не было.
Он стоял радом, вглядываясь в ее затуманенные карие глаза, а она боролась с искушением. Боже, каким искушением было рассказать ему правду; признаться, что она любила его всей душой и любит по-прежнему, но она больше не свободна в этой любви - как и он. Их любовь запретна, порочна, она не должна была родиться и не имеет права на жизнь. Даже примириться с прошлым, с мыслями о том ужасе, что они по незнанию сотворили, и то будет невероятно сложно, но их будущее? Их будущего не существует.
Со слезами на глазах, с пересохшим ртом она выжала из себя слова, мысленно взмолившись, чтобы они поставили точку на этих пытках.
- Я не люблю тебя, Фелипе. Возможно, именно в этом причина того, что я не позвонила тебе в Нью-Йорк. Чувство мое было недостаточно глубоким. У нас был роман - и все...
- Ты хочешь сказать, что нам было хорошо в постели? - тихо переспросил он, и она опустила глаза, охваченная таким стыдом, что готова была сгореть на месте.
Что же они наделали? Вот чем заканчивается безрассудная любовь к совершенно незнакомому человеку. Вот что значит броситься сломя голову в объятия, не зная ни кто он, ни что он. Он подхватил ее на ее собственной выставке.., случайное знакомство? Но нет же.., они любили друг друга, искренне, открыто, не думая о том, что... О Господи, какое наказание, какая пытка за необдуманный порыв! Он ее брат.., она его сестра...
- Да, именно это я и хочу сказать. И больше ничего не было, - хрипло и холодно прошептала она.
Жилка отчетливо пульсировала у него на шее, и он, казалось, целую вечность не отрывал глаз от ее лица, а потом отвернулся, и Джемма поняла, что она все-таки сделала это: произнесла те последние, жестокие слова, которые раз и навсегда покончат с этой пыткой.
- Вы собираться, Джемма? Я нет понимать. Джемма подскочила и стала к Марии боком, надеясь, что та не заметит ее воспаленных глаз и красных пятен на щеках. Вернувшись к себе в комнату, она рыдала до изнеможения, и теперь распухшее лицо служило тому доказательством. Но легче ей нисколько не стало. Она изнемогала от боли.
- Я уезжаю, Мария, - мрачно сообщила Джемма и, захлопнув замки на чемодане, разогнула ноющую спину.
- Я нет понимать, - печально повторила Мария. - Сеньор де Навас, он посылать меня за вами. Сказать, вы опаздывать.
Черт бы побрал Фелипе! Он так и не поговорил с Агустином, а она была уверена, что он это сделает. Она убедила сама себя, что после их ссоры в оранжерее он решит наконец избавиться от нее окончательно.
- А где Фелипе?
- С.., с Бьянкой идти в конюшни. Они кататься.
Джемма не сдержала улыбки - правда, довольно мрачной. Фелипе даром времени не теряет. Любовь к лошадям объединяет их - как и еще уйма вещей, к которым им путь не заказан...
- Ладно, - буркнула она скорее себе, так как почувствовала, что у нее нет другого выхода, кроме как остаться. Она сомневалась, что Агустин снизойдет к ее мольбам. А Фелипе... Неужели он все еще не оставил мысли о наказании? Видимо, да, ибо, и пальцем не пошевелил ради того, чтобы высвободить ее из этой западни. Без сомнения, скоро выложит перед ней очередную порцию притязаний. Поехал кататься на лошадях с Бьянкой! Пытается побольнее ее ударить - или же просто предпочитает общество своей кузины? Джемме было все равно. Похоже, портрет ей таки придется написать, так как иного пути к свободе у нее нет. Если Фелипе вернется в объятия своей кузины - вполне возможно, что портрет будет готов в рекордно быстрые сроки. - Ладно, - повторила Джемма. Она справится. Теперь она чувствует в себе силы для борьбы. - Не могли бы вы прислать Пепе за моим чемоданом, Мария? Даже если я и останусь, то не в доме...
- Я нет понимать... - округлила глаза Мария. Джемма улыбнулась.
- Все в порядке, Мария, особенно и понимать-то нечего. Я перееду в студию, только и всего. Знаю, что Агустин придет в бешенство, но по крайней мере я не буду вертеться у всех под ногами.
Несколько секунд Мария глазела на нее в благоговейном ужасе, а потом покачала головой:
- Вы есть сумасшедшая, вот что!
- Точно, Мария, вы правы! - тяжело вздохнув, согласилась Джемма.
Глава 7
- Вы опоздали, а я было решил, что вы уже поняли: я не выношу непунктуальных людей! - возмущенно встретил ее Агустин, когда Джемма появилась на пороге его кабинета.
Она едва удержалась от истерического смеха. Дела идут все хуже и хуже. Нет, они все сумасшедшие, эта семейка де Навас!
Остановившись перед его столом, Джемма сама перешла в наступление:
- Я не хочу писать ваш портрет. Я хочу уехать, но...
- А карьеру продолжить хотите? Так вот, вам нечего будет продолжать: если я захочу - она тут же закончится!
Опять угрозы! У этого человека и его сына, может быть, и есть разногласия, но характерами они похожи как две капли воды. Грубые, жестокие, злобные эгоисты! Она нисколько не сомневалась в их способности полностью разрушить ее карьеру.