— Свет, хватит мучиться, уходи ты оттуда, — сказала однажды бабуля, когда она в очередной раз сидели и тихо плакала в кухне, стараясь чтобы Никитка не увидел ее слез. — Хватит, я сказала. Ты, вон, говорила, что тебя в адвокаты звали. Так иди.
И Света пошла. Она сдала экзамены, потом написала рапорт на увольнение, долго выслушивала от начальства, какая она сволочь и не ценит хорошего к себе отношения, и ушла. Три года просто вычеркнула из своей жизни, как страшный сон. Поначалу было непривычно, трудно. Но каждый раз Светлана говорила себе: «ты сможешь» и шла вперед. Скоро по городу пошел слух о новом адвокате, которая вытаскивает в суде такие дела, на которые уже давно махнули рукой, и обвиняемые уже ни на что не надеются. Десяток выигранных дел и Светлана выдохнула. Она смогла, добилась очередной победы. Вот только ее новые коллеги смотрели на нее слишком пристально, норовили подставить, сделать какую-нибудь пакость. И она снова билась, не жалея никого. Через два года она ушла из адвокатской конторы, чтобы открыть свой адвокатский кабинет.
Сын рос. Светлана смотрела на Никиту и улыбалась. Она видела в нем и себя, и Владимира. Волосы такие же кучерявые и непослушные, как у нее, серо-зеленые глаза тоже ее, но вот ямочки на щеках, ямочка на упрямом подбородке, красивый нос и изогнутые словно в улыбке губы — от отца.
— Ну и красавчик у тебя получился, — каждый раз говорила бабуля, — когда сын убегал на тренировку.
— Получился, — Светлана вздыхала.
— Так и не хочешь сказать отцу, что растет такой сын?
— Не хочу. Это только мой сын. Нет, наш с тобой Никита и больше ничей.
А по ночам снова хотелось реветь. Но вот в однокомнатной квартире это было слишком трудно. И Светлана сжимала зубы, улыбалась. Она поставила цель — заработать деньги и купить им большую квартиру. Она бралась за любую работу, не отказывалась ходить в суды по пятьдесят первой, шла вперед, не слушая сплетен и шипения за своей спиной.
Светлана уже присматривала квартиру, хотела сделать своим родным сюрприз, когда вечером к ним домой заявилась мать.
— Привет, давно не виделись, — сказала баба Ира, когда увидела дочь на пороге своей квартиры. — Ты зачем пришла?
— И разве не пустишь меня?
— Заходи. Но только не на долго. Тебе тут не рады.
Мать прошла в кухню, по дороге заглянула в комнату, увидела, как Никита, которому уже исполнилось десять, делает уроки, хмыкнула. Светлана зашла следом за ней, закрыла дверь, чтобы сын не слышал, как она рада своей матери.
— Ты зачем пришла? — спросила Светлана.
— Как это зачем? Ты мне должна денег, — заявила матушка, глядя на дочь надменным взглядом.
— Почему это, позволь узнать?
— Как почему? Ты хорошо зарабатываешь, я узнавала. Поэтому ты должна отдавать мне деньги. Я растила тебя, воспитывала, тратила свои деньги. Теперь твоя очередь платить мне.
— Позволь узнать, ты инвалид и не в состоянии работать?
— Почему инвалид? — не поняла женщина. — Я твоя мать.
— Это я знаю, что ты меня родила. Но вот мать ты мне или нет, не знаю. Разве матери выгоняют своих детей на улицу ради чужого мужика? Разве матери не должны заботиться о своих детях, чего я не видела все эти годы? Насколько мне известно, ты ни копейки не дала бабуле, чтобы она воспитывала меня. И сейчас ты приперлась сюда, чтобы что-то требовать?
— Ты мне должна! — мать отказывалась понимать, что еще немного и может пострадать. — Нам с Гришей нужны деньги.
— А твой Гриша работает? Насколько мне известно, он вот уже который год ни черта не делает. И я должна вам платить деньги? А ну пошла вон отсюда, пока я не выкинула тебя.
— Ты не посмеешь, я твоя мать.
— Посмею, дорогая моя мать. Еще как посмею. Как ты выкинула меня на улицу, так и я выкинул тебя. Прочувствуй все то, что я — малая чувствовала, когда ты сунула мне в руки сумку с вещами и выставила за порог.
— Ты не посмеешь, ты мне должна платить! — она начала скатываться в истерику.
— Да что ты такое говоришь? — наконец бабуля нашла в себе силы говорить. Все это время она сидела за кухонным столом и не могла поверить в то, что сейчас слышит. — Как ты смеешь такое требовать?
— А ты молчи, старая калоша. Когда помрешь, твоя квартира моя будет.
Светлана подошла к матери, схватила ее за шиворот, рывком подняла на ноги и поволокла к двери, распахнула ее и вытолкнула женщину за порог.
— Только попробуй прийти сюда еще раз, тварь. Я просто покалечу тебя.
— Ты еще пожалеешь, что так поступила со мной, — кричала мать на весь подъезд, поднимаясь с пола, куда свалилась после толчка.