Последний узкий коридор, ведущий к выходу, показался слишком душным. Его стены давили, как будто бы ещё сужаясь. Последние шаги девушка сделала почти задыхаясь, словно пробежала километр. Прохладный осенний воздух приятно остудил кожу, но не навёл в мыслях порядка.
«Ты будешь меня ждать?» — преследовал насмешливый голос.
И самое страшное, как бы это абсурдно ни звучало, ей хотелось его ждать. Хотелось думать о нём, искать в интернете всю информацию о Граме или Густаве Одинссоне, которую только сможет…
— Нет… — произнести этот ответ осознанно оказалось нелегко. Но Лора приложила всю силу воли, сопротивляясь душевной слабости. Пусть тихо, пусть шёпотом… Для начала и это было неплохо. — Нет… — повторила она чуть громче, глядя на небо, где тёплые лучи осеннего солнца упорно пытались пробиться сквозь густые облака. — Я не буду тебя ждать, Грам.
Так правильно. Так нужно. Лора должна оставить все мысли об убийце вместе с ним. Прямо здесь. И учиться жить заново, раз у неё появилась такая недвусмысленная возможность начать вторую жизнь.
* * *
Июль в Лос-Анджелесе выдался засушливым, в отличие от прошлого года. Светловолосая девушка в синих джинсовых шортах с завышенной талией и свободной мешковатой футболке быстро поднялась по широкой лестнице на второй этаж, в свою комнату. Девушка не сразу привыкла к новому дому, но ещё тяжелее прошло принятие нового имени. Мира… Мира Норевских…
Как будто вместе с именем действительно изменилась вся её сущность. Лора никогда не смела открыто перечить воле родителей, Мира же с самых первых дней показала, что не позволит больше загонять себя в строгие оковы чрезмерного приличия, ни разу не сослуживших ей доброй службы. Борьба с травмой, перешедшая с ней в новую жизнь, совершенно не давала ей сидеть на месте. Поступление в новый институт пришлось отложить на год, но девушка нашла подработку, занялась спортом и вытребовала у родителей для себя право одеваться и причесываться так, как ей покажется нужным, приводя в свою защиту довод, что они теперь совершенно другие люди, и придётся жить по-другому.
Первый год адаптации прошёл тяжело для всей семьи. Но со временем жизнь начала налаживаться. Единственный порог, через который Мира не смогла переступить — заставить себя завести отношения с парнями. Даже дружеские, уж не говоря о романтических. Стоило просто подумать об этом, как её пробивал сильный страх и неприязнь. Но бросать борьбу с собой она не собиралась, заставляя себя принимать всё новые попытки к исцелению. А вот среди девушек она сумела найти себе несколько подруг, с которыми сейчас собиралась на пляж, где, возможно… именно сегодня… именно в этот раз ей удастся ещё один, хоть и маленький шажок к выздоровлению.
Домой Мира зашла для того, чтобы переодеться и полить росток в горшке на подоконнике. Это был тот самый дуб, который Лора ещё треснутым жёлудем подобрала на земле. Она посадила его, пользуясь всеми правилами садоводства, и продолжала ухаживать, даже не веря, что может что-нибудь вырасти. Но он взошёл. Ещё пока совсем маленький росток, не больше пятнадцати сантиметров, нуждающийся в постоянном уходе. Но со временем он окрепнет, и его можно будет пересадить во двор.
Убедившись, что ростку хватает солнечного света, Мира поспешно закрыла окно, наверное, распахнутое родителями для проветривания комнаты, и взяла пляжную сумку. Она уже опаздывала. Бросив короткий взгляд на часы, Мира торопливо спустилась вниз, не заметив на столе белоснежный запечатанный конверт без единой марки, придавленный настольной лампой за край…
Конец