— Ларисе необходима охрана, я согласен… Но нельзя нанимать кого попало. В попытках спастись от одного убийцы, мы можем приблизить других. Ничего, совсем скоро у меня будут неопровержимые доказательства, я смогу обратиться к старым знакомым, способным реально помочь. ФБР пока ещё можно доверять…
— Тогда почему бы не пойти к ним сейчас? Ситуация слишком серьёзная…
— Дорогая, не забывай, что я бывший Верховный судья с очень подмоченной репутацией. Большинство видят во мне самом преступника, чудом избежавшего тюремного заключения. Пока я не представлю неопровержимые доказательства своей невиновности и вины тех, кого хочу обвинить, мне даже оставшиеся друзья помочь не смогут, тем более на высших должностях их осталось не так много.
— Ты постоянно говоришь только о своём расследовании и своих врагах! А как насчёт проблемы Ларисы? Разве по поводу убийства её друга, записок с угрозами и преследования не стоит попросить твоих друзей о помощи?! — кажется, Марина начала терять терпение. В её голосе послышались нотки раздражения.
Лора уже дошла до самой верхней ступеньки на лестнице, где ещё был слышен разговор. Уважительная причина закончилась. Идти дальше — потерять информацию. Остаться и слушать — в очередной раз предать все принципы воспитания, нарушение которого уже однажды привело к трагедии.
Наверное, правильнее всего было бы просто постучав войти на кухню, чем проинформировать родителей о своём присутствии и попросить их всё рассказать ей в лицо. Вот только она прекрасно понимала — ей ничего не скажут. Девушка колебалась. А пока она стояла неподвижно, разрываясь между правильным и важным, её родители продолжили разговор.
— Преследование Лоры не в юрисдикции ФБР, — голос Элмера стал громче, видимо, он приблизился к двери. — Это дело полиции. Поэтому я не вижу кандидата на расследование лучше Роя. Но даже ему не могу полностью доверять, чтобы принимать от него людей для охраны. Не волнуйся, дорогая, ещё день-два и я найду…
Дверь захлопнулась, поглотив полоску света и голоса. Лора осталась стоять на ступеньке в тишине, обдумывая услышанное. Свет она не стала включать, чтобы не привлекать внимание, и теперь весь коридор погрузился в темноту. Да, подслушивать определенно нехорошо, и её совесть наверняка позже ещё напомнит об этом, но в результате полученная информация оправдывала будущие терзания. Похоже, проблемы, которые долгое время незаметно блуждали вокруг её семьи издали, внезапно решили напасть одновременно, окружая со всех сторон. Вот только Лора прекрасно понимала: как бы она ни волновалась за родителей, помочь всё равно ничем не сможет, разве что только быть паинькой, сидеть дома и не добавлять лишних тревог. К счастью, это не сложно. Девушка даже обрадовалась такому выводу, ведь она получила оправдание не мучить себя необходимостью бороться с нежеланием выходить из дома.
Время шло быстро. Переживание и тревоги Лоры постепенно затихали. Приступ сильного неконтролируемого страха с ней случился только один раз, когда она, поднявшись к себе в комнату, увидела на столе конверт. От вида письма Лору затрясло, как в лихорадке, лоб покрылся испариной, дыхание перехватило. Ей пришлось проявить немалое мужество, чтобы всё-таки взять конверт в руки. Внутри оказалось письмо из колледжа, сообщающее о результатах экзамена.
Увы, но хорошие новости о зачислении и назначенной стипендии не вызвали бурной реакции, которая должна была быть при обычных обстоятельствах. Лора не понимала, как ей ехать в колледж. Если убийца следил за ней в закрытой школе, значит проберётся и туда. Даже пусть записок какое-то время не будет, они могут вернуться в любой момент. Последний перерыв вообще длился два года. Родители, выслушав радостную новость, произнесённую замогильным голосом, только согласились с дочерью — никуда ехать ей пока нельзя.
Но это не означало, что поступление или обучение отменялось. Если до августа проблема с преследователем не решится, Элмер пообещал договориться о временном дистанционном обучении.
Лору не сильно успокоило заверение отца. Даже если сейчас ей легче проводить время дома, не значит, что она всю юность с радостью проведёт в затворничестве. Удивительно, но мысль, что она на неопределённый срок лишается студенческой жизни, которая представлялась ей интересной и весёлой, подстегнула её психику к стабилизации. Последнее времяпрепровождение начало надоедать. В душе появилось какое-то желание свободы и физических действий. Хотя бы к прогулке около дома. Тем более, около неё уже крутился телохранитель. Он появился почти через день, как Лора подслушала родительский разговор, и с тех пор постоянно торчал у них дома, больше выполняя роль самостоятельно перемещающейся мебели шкафообразного размера.