Лора, ничего не понимая, смотрела на отошедшего к зеркалу напротив маньяка: кажется, он внезапно полностью забыл про неё и принялся рассматривать своё отражение. Правда, делал он это как-то странно. Сначала аккуратно, едва прикасаясь, растянул веки правого глаза, очень внимательно вглядываясь в зеркало, потом то же проделал с левым. Открыл рот, осматривая с внутренней стороны щёки, дёсны и язык, затем так же внимательно изучил уши и кожу за ними, используя маленькое зеркальце, лежащее рядом на столе. Последней тщательному осмотру подверглась голова. Он долго разглядывал в отражении неровно подстриженные волосы, выискивая что-то известное только ему.
С каждым новым движением мужчины Лора всё больше убеждалась, что попала в руки к психически нездоровому человеку. Это намного хуже, ведь когда похищают для определённой цели, можно приспособиться. А здесь чего ожидать? Какая логика у его поступков? От новой волны страха у девушки задрожали руки; попытка унять дрожь, сжав одеяло, не сработала.
Сейчас на похитителе не было ни куртки, ни толстовки, только чёрная майка и кобура с пистолетами. Кажется, с оружием он не расставался даже во сне. При взгляде на голые руки угадывалось жилистое, астеническое телосложение. У Лоры в голове не укладывалось, что такое худое тело без выделяющихся мускул может быть сильным. Но сомневаться глупо — её скрутили вчера как… как… резиновую куклу! Девушку настолько унесло в бессильные яростные рассуждения, что она не заметила, как мужчина закончил с рассматриванием себя. Теперь он через зеркало наблюдал за ней, практически не мигая. Несчастная пленница тоже уставилась в зеркало, прямо на отражение маньяка, забыв, как дышать. Боль, приглушённая слишком сильным страхом, снова начала возвращаться, напоминая, что с ней сделали. В попе закололо так сильно, что стало тяжело сидеть. А едва убийца, прихрамывая, развернулся, снова направившись к ней, она полностью потеряла самообладание. Просто вжалась в твёрдую стену, выставляя вперёд руки, как будто такая нелепая преграда могла защитить её.
«Он хочет… — Лора зажмурилась, чтобы не видеть жуткого покрытого шрамами лица и не менее жутких глаз. — Он сейчас опять… Господи, за что же?! За что со мной так?!»
Две крупные слезы скатились с открытых век, девушка громко всхлипнула, её плечи содрогнулись.
— За что вы так со мной?
Едва слышный шёпот разбавил тишину. От непереносимого отчаянья Лора забыла про осторожность, жалобно подняв сильно опухшие глаза на насильника. Она хотела ответа. Хотела знать, почему должна пройти через ад.
Вероятно, пленница выглядела слишком жалко, а может, просто безнадёжная мольба в её взгляде не могла оставить равнодушным, но в глазах убийцы что-то шевельнулось. Вот только что конкретно в них увидела, своё спасение или смертный приговор, Лора сказать не могла. Она даже на ответ не рассчитывала, однако, к её огромному удивлению, мужчина заговорил.
— Я хотел коснуться Ангела с восемнадцати лет… Но Ангел должен остаться невинным. Ему это идёт.
От тихих слов из груди девушки вырвалось громкое рыдание, теперь она знала, кто перед ней.
— Я… Я не ангел! — в данный момент она не осознавала, что может сделать себе хуже, убедив его в своей обыденности, но Лоре было настолько плохо, что донести до больного человека правду показалось просто необходимым. — Я не Ангел! — слова перемешались с рыданиями и кашлем. Эмоции заставили говорить с надрывом, чему горло не обрадовалось.
И молчание. Мужчина просто смотрел на задыхающуюся в истерике жертву и заговорил, только когда той удалось остановить кашель.
— Я знаю, — он еле заметно коснулся пальцами выставленных трясущихся запястий. — Ты называешь себя Лор-ра. Лор-ра Стр-рор-рич.
Девушку словно окатило холодной водой. Она подавилась на вдохе. Память очень живо воскресила и худой юношеский силуэт, и картавую «р», и… последовавшее за той встречей убийство. Но это ведь невозможно, правда? Её же не мог столько времени преследовать тот человек, которому она в детстве по глупости и жалости открыла балкон. После того происшествия ей целый год снилась эта сцена в кошмарах… Теперь же кошмар детства пришёл к ней наяву.
«Невозможно… Он же… Что он со мной сделает? Больной педофил!» — в голове Лоры одна фраза сменяла другую, но она ничего не смогла произнести вслух: ни удивления, ни вопросов, ни мольбы о пощаде, ни гневной речи. Голос не слушался. Даже шёпотом.