Ну а какой у неё был выбор? Раздеться?! Позволить себя мыть?! Особенно после того, как узнала, какое существо её похитило?! Нет, это невозможно! Лора его даже человеком больше не могла назвать, а уж тем более подпустить к себе. Как будто неясно, что он сделает, едва она обнажится.
Вот только сколько изнеженная девушка вытерпит? Никогда не зная нужды, она привыкла принимать душ как минимум раз в день, и ходить грязной или потной было для Лоры противно и противоестественно. Что уже говорить о сжигающем желании смыть с себя следы всех прикосновений, а особенно самых мерзких. А ведь прошла только одна ночь… Одна ночь из скольких? Как понимать слова убийцы? Он вообще её никогда не отпустит? Даже за выкуп? Что же тогда, решил обзавестись пожизненной игрушкой? Но сколько это «пожизненно» продлится для неё?! Сколько обычно мучают и насилуют своих жертв маньяки?! Лора, по-прежнему сидя на полу, не сводила глаз с похитителя, думая, что мучиться ей долго. Если не сойдёт с ума раньше, чем он захочет сам от неё избавиться.
— Скажи, когда захочешь, я снова вскипячу воду, — несмотря на отказ девушки, «существо» растянуло покрытые шрамами губы в пугающей своей мрачностью улыбке. — Тогда сейчас я пр-росто пр-ровер-рю р-рану. Р-раздевайся.
— А… — такого поворота событий Лора совсем не ожидала, хотя следовало. Повторное требование раздеться застало её врасплох. Девушка не хотела… Не собиралась этого делать! К тому же, какую рану он собирался осматривать, не ту же? — Н-нет, не… не надо…
— Вчер-ра я пр-ринял меры, чтобы не пр-роизошло зар-ражения, — мужчина неумолимо указал пальцем на матрас, виднеющийся из ванной, видимо намекая, чтобы Лора легла на него, — но этого недостаточно. Повер-рь, я знаю, что делать.
Вот в этом Лора не сомневалась. Судя по количеству шрамов, он точно знал, как обрабатывать раны. Да и чтобы быть хорошим убийцей необходимо разбираться в анатомии. А это «существо» убивало профессионально.
Как отказаться? Как убедить его не прикасаться к ней? Существует ли способ избежать домогательств или насилия?! Вчера, когда девушка сопротивлялась, ей чуть не вывихнули руки, несмотря на то, что сегодня он велел ей не плакать, раз это больно.
— Я не пойду!.. — это был, скорее, крик души, чем продуманный ответ. — Не трогайте меня! Не надо! Я ничего вам не сделала! Вы… вы сказали, что «Ангел» должен остаться чистым, а сами… сами пачкаете меня в грязи! За что вы тогда убили Мэта?! За что хотели убить Джину?! Это ведь были вы! Вы писали мне записки! Вы преследовали меня с детства!
Поначалу Лора старалась контролировать голос, хрипеть тихо, чтобы не навредить горлу сильнее, но чем дальше она говорила, тем увереннее эмоции брали верх. В конце девушка снова закашлялась, перейдя на повышенный тон. Горечь самих слов переполнила её сердце и выплеснулась наружу в виде рыданий.
Невозможно было предсказать, как отреагирует похититель на её поведение. У душевнобольных своя логика, свой взгляд на ситуацию, поэтому, когда костлявые пальцы подняли её лицо, Лора мысленно приготовилась к худшему.
— Немного гр-рязи не испачкает чистого Ангела. Ты ведь не глупая девочка, пр-равда? Лор-ра, Лор-ра… — в голосе похитителя хорошо слышалась насмешка. — Я тянулся к Ангелу несколько лет, восхищаясь им на р-расстоянии. Слишком р-расточительно отказываться, когда судьба сама отдала его мне в р-руки.
Хорошее разъяснение намерений убийцы. Оно окутало девушку такой глубокой печалью, что пленница даже забыла о сопротивлении, когда её потянули наружу, насильно утаскивая к матрасу. Частично опомнилась она уже лёжа брошенной на живот, едва мужчина задрал её майку, одновременно стаскивая с попы трусы.
Бороться по-настоящему Лора не могла — её слишком опустошило отчаянье и осознание безысходности, а слабые попытки отбиться оказались тут же подавлены. Рука, старающаяся отодвинуть от себя мучителя и прикрыться, была заломлена.
— Лор-ра, Лор-ра, ты хочешь лежать связанной?
Очередная демонстрация её беспомощности идеально точно ударила по умирающему желанию противостоять. Значит, всё равно, что бы она ни выбрала, её участь не изменится.
— Нет… — девушка смогла принять единственно верное, как ей казалось, решение: свести все ужасные моменты до минимума, совместив их с биологической необходимостью. — Я передумала… Я хочу помыться!.. Пожалуйста… Можно мне помыться?!.
Опасная смена настроения и желаний. Нормальный мужчина вполне мог психануть, но Лору сейчас беспокоила другая проблема. И раз с ней всё равно собираются творить омерзительные вещи, пусть лучше всё сразу произойдёт в душе, чем сначала пленницу изнасилуют на матрасе, а потом ещё раз во время мытья. Из двух зол выбирают меньшее.