Мужчина схватил покусанную ладонь Лоры левой рукой с пострадавшими пальцами и, не отрываясь, смотрел на сильно кровоточащие следы от зубов, словно сравнивая их. Девушка, плаксиво сморщившись, потянула назад свою конечность. Ей очень хотелось сжаться, забиться в угол и там в одиночестве убаюкать боль. Но кто бы её выпустил. Грам даже не обратил внимание на несмелые потуги. Его интересовали только раны. Похититель аккуратно прикоснулся то к одному следу, то к другому. Его повреждения выглядели такими же, как и у Лоры, только, в отличие от неё, он не морщился. Внезапно его хватка усилилась.
— Что я чувствую?! — от спокойного тона не осталось и следа. Возглас Грама прозвучал с жадной одержимостью в голосе.
Лора боялась моргнуть. И без того большие голубые глаза раскрылись максимально широко, испуганно таращась на маньяка. Из-за его действий девушка и без того пребывала в шоке, а новый вопрос вогнал её в ступор. Что Грам хочет услышать? Как она должна была понять, что он чувствует?!
— Я… я не знаю! — вынуждено выдохнула пленница, поскольку освободившейся рукой мужчина вцепился ей в плечо.
— Ты — знаешь! — в глазах убийцы расстилалась такая тьма, что, казалось, ещё немного, и она вырвется наружу, покроет всё вокруг, особенно Лору. — Что ты чувствуешь?! Что должен почувствовать я?!
Когда Грам спокоен, его аура пугает, но когда он ведёт себя как обезумевший, находиться рядом и не поддаться панике практически невозможно. Особенно жертве. Наверное, поэтому Лора, вместо того чтобы побыстрее ответить на вопрос, делающий похитителя невменяемым, беспомощно шлёпала губами, глотая воздух.
— Р-расскажи мне! — голос мужчины становился всё громче и уже походил, скорее, на рёв животного. И от растерянности девушки он злился сильнее, в итоге заломив ей кисть.
— Мне больно! — выпалила Лора в тон ему, ощущая себя настоящей добычей хищника.
Крик ободрал незажившее горло, вырвав очередной кашель, но хватка маньяка не ослабла. Когда он чего-то хотел, жалости рядом не было места.
— Мне очень больно, — вынуждено повторила девушка хриплым, еле слышным голосом.
У неё не было времени размышлять над своими словами. Не взвешивая их, не думая о последствиях, она просто выложила, что ощущала. Это оказалось несложно, поскольку всё затмило болью, отчаяньем и страхом.
— На что похожа боль?! — Грам не успокоился. Напротив, ответ пленницы привёл его в ещё большее возбуждение, он даже приподнялся на коленях, накрыв её собственной тенью. — Что это такое?! Как я должен её ощущать?!
Лора открыла рот, но не нашла слов для ответа. Как понять, на что похожа боль? Несчастной девушке даже подумалось: «Укусил бы сам себя и пофилософствовал!» Но… он ведь действительно тоже был укушен. И, судя по следам, она впилась в него даже сильнее. Тогда почему?! Почему он с настоящей маниакальностью требует от неё такого странного ответа?! Неужели… не чувствует?!
— Это похоже на... — постоянные всхлипы мешали говорить, неправдоподобная догадка тоже, но Лора всё же попыталась объяснить, — на… страдание... мучение... — по глазам девушка поняла, что для Грама эти понятия чужды. Так он свой ответ не получит. — Дискомфорт, — нашлась она, прерывисто дыша.
Хватка на её плече ослабла. Мужчина слушал внимательно.
— Дискомфорт, который… мешает… Если очень сильный, то он не даёт работать голове, отвлекая на… на себя всё внимание. А иногда… даже тело отказывается слушаться, пока этот дискомфорт не исчезнет.
Лора с надеждой посмотрела заплаканными глазами на мужчину. Он же, не отрываясь, глядел на ранки от зубов, сосредоточенно нахмурившись, точно маленький ребёнок, пытающийся засунуть кубики в соответствующие формочки вслед за мамой, но не понимающий, как это у неё выходит так просто.
— Я никогда не смогу понять… — слова Грама пропитались таким отчаяньем, словно это он тут похищенная жертва, обречённая на вечные муки.
Мужчина ещё немного посмотрел на ранки, горько усмехнулся и слез с Лоры. Девушка осторожно приподнялась. Теперь похититель казался ещё страшнее. У неё в голове зародилось множество вопросов, но пленница предпочла смолчать. Заново заводить только успокоившегося психа было бы верхом безумия. Вместо этого Лора предпочла заняться собой. Ребро ладони всё ещё сильно болело и кровоточило.