Заняться здесь, как в отсутствие, так и в присутствии Грама, было нечем. Мужчина совершенно не интересовался, как его жертва проводила досуг. В его убежище не было ни одной книги, журнала или газеты. Только необходимые для существования вещи. Пока он находился в доме, Лора практически всё время проводила сидя на кушетке у окна, вглядываясь вдаль. Фантазии сбежать, допрыгнув до строительных лесов, сплести верёвочную лестницу или выбраться на крышу больше не приходили. Девушка окончательно убедилась в их невыполнимости, когда в один из уходов Грама попробовала на прочность ткань на окне и убедилась, что та не выдержит её веса. Помня свою ошибку с ножницами, она также излазила каждый миллиметр квартиры, заглянула в каждый шкаф, но ничего, что помогло бы ей сбежать, не нашла.
Острых ножей в доме не было, только пластмассовые. Свои железные Грам, судя по всему, забирал с собой, а вот ножницы он так и не спрятал. И посуды тяжёлой достаточно. При желании напасть на убийцу было чем, но не было кому. После печального опыта с ножницами Лора даже думать об этом не хотела. Она прекрасно осознала, что для нападения на человека нужна смелость… или безумное отчаянье на грани помешательства. Ни то, ни другое пока не про неё. Тем более, раз Грам не чувствует боли, ему не станет помехой ни перелом, ни обычная рана. А вот ей же в случае неудачи придётся испытать на себе весь колорит ощущений, которых лишён он. Значит, раз не сможет убить, то и пытаться не стоит. И мужчина, кажется, прекрасно понимал, что его пленница совсем не опасна.
Несколько раз, когда Лоре казалось, что больше она терпеть не в состоянии, её посещали мысли о самоубийстве, возможностей для которого у неё было предостаточно. Хочешь — из окна прыгай, хочешь — используй всё те же ножницы. Даже для повешенья имелся неплохой моток верёвки, постоянно стоящий у матраса похитителя. Но и для этого нужна воля. А всё, что могла сделать девушка, — это погипнотизировать опухшими глазами асфальт внизу, не в состоянии совершить необходимое. Слабая. Просто слабая личность, наверное, поэтому судьба и наказывает её. И это наказание никогда не прекратится, если она не изменится.
Так, по крайней мере, думала Лора, ища хоть какое-то объяснение своей участи. А объяснение ей было необходимо. Когда теряешь всё, живёшь взаперти, ежедневно подвергаешься насилию — вопрос: «Почему» начинает просто сводить с ума. От полной безысходности и одиночества девушка неосознанно начала тянуться к единственному живому существу, доступному ей для общения. Обычно она первая заводила диалоги, на которые похититель охотно откликался. Вот только ответы на вопросы Грам предпочитал давать односложные, если речь шла о нём или о его занятии. Ему больше нравилось молча смотреть на жертву. Лора не понимала, что своими действиями сама себя загоняла в ловушку. Чем больше она налаживала общение, тем обычнее ей начинал казаться похититель, и тем глубже становилась жалость к нему, порождённая смирившимся, потерявшим веру на лучшее сознанием. Слишком пагубное восприятие для человека, желающего спасения.
Судить о длительности своего заточения Лора могла по продолжительности дня, с каждым разом с ужасом отмечая, что солнце садится всё раньше и раньше. По внутренним ощущениям девушки прошло где-то недели три, не больше. Лето, по крайней мере, ещё не кончилось, на улице по-прежнему тепло. Но не сегодня…
Ещё с раннего утра поднялся сильный ветер. Коротающая, как обычно, время в одиночестве девушка была этому только рада. Свежие порывы, терзающие ткань на окнах, принесли ей ощущение жизни, пробудили немного энергии. Голове и шее было холодно. Покромсанные волосы отросли не более пяти миллиметров, и, пока ветер трепал их, в груди девушки, словно чернильное пятно, начинала расползаться душевная боль. Нет, Лора не хотела, чтобы она прошла. Наоборот, эта боль, принесённая свежим ветром, послужила своеобразным толчком к пробуждению. Глядя на сгущающиеся чёрные тучи, девушка будто скинула с себя оцепенение, очнулась от апатии.
От холодных крупных капель косого дождя, прилетевших в лицо, по телу прошлась волна энергии. Разразившийся следом сильнейший ливень с громом и молниями из-за ветра намочил Лору и неистово трепыхающиеся простыни на окнах, залил постель. Одну из занавесок сорвало чудовищным по силе порывом, и она улетела к противоположной стене. В освободившееся пространство тут же хлынула вода, образовывая лужу. В воздухе запахло мокрой пылью.