— Миссис Бейсон! Пожалуйста, откройте! Это Лора Строрич! — не получив реакцию на звонки, девушка просто, собрав все оставшиеся силы, забарабанила в дверь. — Эй, кто-нибудь есть дома?!
Смутное воспоминание, что вроде бы их соседка ещё в мае что-то упоминала о запланированной поездке во Францию всей семьёй в начале осени, заставило девушку колотить в дверь ещё сильнее, словно она хотела её снести напрочь. Возможно, было бы легче сдаться, пойти к другим домам, но проблема в том, что только с семьёй Бейсон её родители тесно общались. Кроме них вряд ли кто-то мог знать, где её мать с отцом, если, конечно, они выжили. О другой возможности подумать было настолько страшно, что Лора просто отодвинула её от себя.
Важность достучаться до жильцов этого дома затмила всё. Девушка так колотила в дверь, что даже не услышала голоса, вопрошающего: «Кто стучит?» и долгожданного щелчка замка. Даже когда дверь осторожно приоткрыли, она ещё на автомате пару раз в неё стукнула. Крыльцо дома осветил свет из прихожей. На пороге появился рыжеволосый молодой человек. Лора была с ним знакома, но общалась мало, и чаще всего их разговоры случались по его инициативе. Она знала только то, что Бенджамин Бейсон был старшим сыном в семье, работал медбратом в районной больнице и часто оставался за няньку своим младшим братьям.
— Бен? — девушка схватилась за дверной косяк, надеясь, что её рука не позволит мужчине захлопнуть дверь, что тот, кажется, собрался уже сделать, отшатнувшись от стремительно приблизившейся незваной гостьи, не давшей ему и слова сказать. — Я Лора! Лора Строрич!
— Что?!
— Пожалуйста, Бен, мне нужна помощь! Впусти меня!
— Кто?!
— Лора! Лора! Твоя соседка! Бен, пожалуйста!..
Яркий свет, бивший из коридора, мешал разглядеть выражение лица мужчины. Судя по халату, из-под которого торчали пижамные штаны, тот вообще только что поднялся с кровати, разбуженный громким стуком и трезвоном. Неудивительно, что сейчас он туговато соображал, даже не слушая, больше разглядывая гостью.
— Лора? — удивлённо проговорил он, плохо понимая, что происходит и кто перед ним. Видимо, внешний вид девушки слишком шокировал, мешая осознанию, но потихоньку до Бена начало доходить. — Господи, это действительно ты?! — мужчина встряхнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение, но поняв, что ему ничего не мерещится, поспешил посторониться, пропуская внезапную гостью в дом. — Проходи скорее… — сонливость из голоса полностью пропала.
Лора почувствовала себя очень некомфортно. Стыд за её положение и внешний вид возник внезапно, хотя минуту назад на него не было и намёка. В помещение девушка вошла ёжась и вжимая голову в плечи. Правда, едва переступив порог, Лоре показалось, что жалась она не от дискомфорта, а от холода. Находясь на улице в постоянном нервном возбуждении, она его почти не замечала, но, попав в дом, не почувствовать пробежавший по телу озноб не могла.
— Что… что с тобой случилось? Я слышал о похищении… Здесь детектив всех опрашивал… И этот пожар… — Бенджамин засуетился, компенсируя свою первоначальную растерянность. — Ты, наверное, замёрзла? Проходи, садись, я сейчас сделаю чаю… Или нет… погоди… Лучше вызвать скорую, да? Или полицию?
Лора, вымотанная тяжёлыми эмоциями и событиями, не успевала и слово вставить в сбивчивые предложения мужчины. Напрягаться и перекрикивать сил не осталось, придётся ждать, пока Бен выдохнется. Сколько девушка его знала, он всегда, когда терялся, становился шумным, суетливым, но не деятельным. Сейчас выдаст с десяток предложений и станет более-менее доступен для беседы.
— …Хотя, пока они приедут, ты простыть успеешь… Сначала лучше согреться побыстрее. Хочешь в ванную? А я тебе пока нормальную одежду поищу. Извини, мама с Девидом и Джоном в Париж на две недели уехали… Я поищу тебе что-нибудь из её гардероба…. Конечно, будет великовато, зато чистое… Ой, ты же ещё и босиком!
В этот момент Бенджамин довёл Лору до гостиной и, усадив на диван, сам выпрямился.
— Да… так… — пробормотал он, ещё раз окинув гостью взглядом. — Пожалуй, сначала лучше чай.
Им обоим требовалась пауза. Бену — чтобы успокоиться, Лоре — чтобы прийти в себя после бурных вечерних происшествий. Она так спешила домой, что сейчас испытывала сильнейшую фрустрацию. Хотелось биться в истерике, срывая горло в жутких воплях, отрицая реальность. От этого девушку удерживала хрупкая, зыбкая грань, давая возможность соображать.