«Надежда ещё есть. Сначала надо разобраться в ситуации, прояснить…» — упрямо повторяла она про себя, чтобы не позволить страху и отчаянью вырваться наружу.
Это помогло, однако слёзы всё же оказались сильнее. Особенно когда Лору окутали теплота и уют. А стоило взять в руки кружку горячего чая, принесённого Беном, как их стало слишком много. Вытирать уже бесполезно. Салфетки, поставленные мужчиной на кофейный столик, приходили в негодность слишком быстро. Бенджамин, видя, как робкие слёзы начали перерастать в настоящие рыдания, поспешил предложить ей успокоительное, суетливо перечисляя всё содержимое коробки с лекарствами, имеющейся у них дома, а заодно и круглосуточной аптеки за углом. На каждое новое предложение Лора отрицательно качала головой, пытаясь отмахнуться от словесного потока. Слёзы мешали ей заговорить самой.
— Нет, пожалуйста, Бен… — в итоге сумела произнести девушка, когда Бенджамин задумчиво прервался, пытаясь вспомнить, сколько его соседке лет, чтобы предложить алкоголь в качестве успокоительного, — …ничего не надо! Расскажи про пожар…
Лора поставила почти полную чашку на стол, взяла очередную свежую салфетку и умоляюще уставилась на мужчину. Бен в этот момент поднёс свою кружку к губам, но не смог сделать глоток — видимо, почувствовал себя неловко.
— Ну… — его многословие мгновенно иссякло. — Что рассказать? Вроде семнадцатого? — он бросил взгляд на отрывной календарь, висевший на стене у двери. — Да, семнадцатого августа, в самый разгар дня. Сама понимаешь, все соседи на работе. У нас тоже никого, только мои братья… Но что малышня сделает? Сами перепугались и спрятались. Говорят, загорелось сильно и внезапно…
Лора сжала в руках несчастную салфетку, не желая прерывать его рассказ своими стенаниями. Хотелось рыдать в голос. Очень. Слушать о том, как меньше чем за час её дом исчез с лица Земли, оставив после себя только обгоревшие развалины и пепел… По словам Бена получалось, что огонь заметили просто случайные прохожие с другой улицы, когда уже весь дом пылал. Данный факт, даже несмотря на безумную боль, затуманивающую сознание, показался Лоре странным. Да, никого из соседей не было, но они устанавливали пожарную сигнализацию. Почему она не сработала?
В комнате повисло молчание. Бен, чувствуя себя неловко, припал к чашке, опустошая её быстрыми глотками. Лора же сидела не шевелясь. Главный вопрос задать страшно, но…
— Что с моими родителями?
В ожидании ответа, казалось, время остановилось. Или же это просто её сердце замерло, не зная, есть ли повод продолжать биться?
— Я… — запинание Бена не предвещало ничего хорошего, — Я не знаю, извини, — мужчина, не смея поднять глаза, сфокусировался на пустой чашке, старательно вертя её в руках. — Ни о каких жертвах не сообщалось, в больницу никого с ожогами не поступало, — поспешил добавить он, услышав судорожный вдох сразу за несколькими всхлипами. — Я просто… ничего не знаю. Ни мистер Клеренс, ни миссис Строрич к нам не заходили… с моей мамой не связывались.
Внутри Лоры всё сжалось в комок, а спустя секунду и она согнулась, ссутулив спину. Кулаки стиснули уже разодранную салфетку, зубы впились в губу так сильно, что во рту ощутился металлический привкус.
— Но… Лора, послушай, это же ничего не значит… — Бен неловко коснулся плеча девушки. Вид чужой истерики поставил его в неловкое положение. — Я же… Ох, сейчас, подожди.
Лора никак не отреагировала ни на слова мужчины, ни на его резкий уход из комнаты. Она вообще мало понимала, что происходит вокруг. Из груди рвался крик, но девушка его упорно сдерживала, хотя уже сама не знала, зачем. Почему ей нельзя кричать? Ведь нужно… Непрекращающийся поток слёз мешал рассуждать, но всему её существу уже казалось, что крикнуть необходимо. Лора была готова сорваться и орать, пока не раздерёт горло в кровь, но ей помешала внезапно лёгшая на плечо ладонь.
— Вот, выпей, — Бен протянул ей прозрачный стакан с бесцветной жидкостью. — Полегчает, честно…
Лора не хотела ничего пить, но мужчина, видимо, понял, насколько невменяемо состояние его гостьи. Он не стал дожидаться ответа или хоть какой-нибудь реакции, сам поднёс стакан к дрожащим губам и наклонил его, вливая содержимое в рот. Девушка не сумела оказать сопротивление. Тяжёлые эмоции сделали её слишком заторможенной. Горьковатая жидкость, мешающая дышать, была проглочена автоматически.