Слишком спокойный тон для выбранной темы. Лора поражалась: ну как можно говорить про убийство и оставаться таким безразличным? Но всё же, пусть слова Грама были неоднозначными, девушке стало легче. Даже логика убийцы прояснилась: если её родителям везде грозила опасность, тем более от лучшего друга, значит, надо было заставить их обратиться за помощью. Да, если с этой стороны посмотреть, Грам буквально выкинул их из дома. Понимая, что чувство благодарности, разрастающееся у неё внутри, мягко говоря, странно и неуместно, Лора еле заметно мотнула головой.
— Значит, если они обратились к ФБР, то теперь в безопасности?
— Вр-ряд ли.
Короткое слово подействовало как ушат ледяной воды. Девушка сама не заметила, как села, пододвинувшись к тому, кого столько времени обзывала сумасшедшим, а теперь внимательно слушала.
— Тот, кто хотел убить твоего отца, часто давал мне р-работу больше десяти лет. Он пр-ривык получать, что хочет. Его имя я не скажу, даже тебе. Он очень хор-рошо платит… тем, кто способен выполнить пор-ручение. Р-раз он кого-то нанял — значит, они смогут. Подготовка к делу затр-ратная, если они не выполнят заказ вовремя, — останутся в большом минусе. Пр-рофессионалы никогда не остаются в минусе.
Лора сглотнула, сердце сдавило от волнения. Как-то страшно прозвучали слова Грама. Что теперь, нет выхода? Что делать?
— Ты никому не достанешься.
Убийца, наконец, стал походить на самого себя. Он больше не сидел в стороне, а, наоборот, потянулся к Лоре, впившись в неё тёмным затягивающим взглядом. Девушка охнула от внезапного прикосновения холодных пальцев к своей щеке. Он вытер мокрые дорожки от слёз, так и не унявшихся полностью.
— А… м… — Лора не знала, что и думать. По его словам получалось, Грам просто хотел её защитить, иначе не стал бы трогать. И… он, наверное, сможет сделать это… Ведь немногие способны рассчитать траекторию пули.
Последняя мысль добавила девушке сомнений. Разве тогда, стреляя, он мог быть полностью уверен, что не промахнётся? Несколько секунд поколебавшись, она решилась на вопрос.
— А… тогда… в лесу… с Мэтом… — упоминание жестоко убитого парня заставило Лору прерваться.
— Я же сказал! — на лице Грама промелькнула мгновенно вспыхнувшая злость. Он не понял вопроса. — Ты никому не достанешься!
— Я не об этом…
Девушка испугалась, что на неё сейчас набросятся, — кажется, он был уже к этому готов. Инстинкт самосохранения заставил её говорить очень быстро. Как ни странно, гнев мужчины сразу стих. Он по-прежнему хмурил брови, но бушевать не стал, ожидая продолжения. Что-либо говорить пропало желание, но Лора понимала — спросить придётся, иначе ей будет хуже.
— Вероятность, что я умру вместе с Мэтом, была очень высокой… Ты мог убить и меня…
— Мог, — просто согласился Грам, ошарашив своим равнодушием Лору. — Но ангелы не умир-рают, Лор-ра. Они воспар-ряют. С тобой не должно было ничего случиться.
Несмотря на тёплый день, девушку мгновенно прошиб озноб. То есть… не было никакого расчёта?! Он… просто выстрелил, думая, что «Ангел» не пострадает? Наверное, увидев шок на лице Лоры, убийца, насмешливо улыбнувшись, решил пояснить.
— Я знал, как нужно стр-релять. Шансов на удачу было больше шестидесяти пр-роцентов.
«Это должно было меня успокоить?! — правда оказалась такой страшной, что Лору пробила крупная дрожь, и не от холода. — Столько разговоров о защите… Почти что признание… Но… моя жизнь для него так же ничего не значит!»
И вроде бы и без того было ясно, что Грам просто безумец. Существо с реальными психическими отклонениями… Тогда почему внезапно стало так горько, словно её обманули и предали? Опять эта проклятая надежда! Надежда, что убийца на самом деле заботился о ней. Пусть своеобразно, пусть жестоко, пусть не по-человечески… но заботился. Ведь именно заботу Лорин организм сейчас больше всего желал, как одержимый.
Повисла тишина. Лора ничего не говорила, ненавидя надежду всё больше и больше. Невольно вспомнившаяся история о шкатулке Пандоры заставила девушку посмотреть на миф другими глазами. Раньше ей казалось странным, что в ящике с бедами и катастрофами была запрятана и надежда. Теперь она поняла — всё было правильно. Самое жестокое, самое смертоносное чудище хранилось глубже всех, ибо ничего не может нанести более болезненной раны. Вместо того, чтобы принять ситуацию, научиться с ней жить, люди сами себя калечат ложной надеждой на лучшее, которое никогда не наступит.
Постепенно мысли вернулись к Граму, уже давно вытершему её слёзы и теперь просто гладящему костлявым пальцем по щеке. Как там называлось его проклятье? Это оно виной тому, что он убивает направо и налево? Жить без боли… Но ведь боль бывает разной!