Возможно, из-за постигшего её разочарования, а возможно, из-за так и не пропавшего желания докопаться до правды, Лора, даже понимая, что обречена, не смогла сдержать вопроса.
— А ты… совсем ничего не чувствуешь?
Что-то шевельнулось в душе, прогоняя безразличие к своей судьбе. Может, это вернулся страх? Граму ведь вопрос определённо не понравился, он резко отдёрнул руку, аура вокруг стала совсем тёмной. А может, это внезапная, неожиданная жалость, сочувствие? Несмотря ни на что, в его взгляде отобразилась не только злость, но и растерянность, печаль… Лора даже могла сказать… боль. В голове появились вопросы, которые никогда прежде серьёзно не возникали. Почему он стал убийцей? Ведь не просто так ни с того ни с сего решил пойти пострелять? Нет, он готовился к этому и очень долго, если в восемнадцать был таким профессионалом.
— Нам пор-ра, — мужчина ясно дал понять, что не собирается отвечать на этот вопрос, сворачивая разговор.
— Нет, пожалуйста! — девушка поймала себя на том, что, желая остановить начавшего подниматься убийцу, она едва не схватила его за руку. — Расскажи мне, прошу!.. Я хочу знать… что ты чувствуешь?
Удивились оба. Лора — от того, что несла, не в состоянии объяснить, почему вдруг этот вопрос показался ей таким важным. Грам потому, что совсем не ожидал таких слов. Они словно поменялись местами. Теперь она задавала самый важный вопрос для него.
— Я уже р-рассказывал! — растерянность мужчины длилась недолго. Стоило произнести ответ, как ей на смену пришла плохо скрываемая печаль. — Смогу отличить надавливание от пр-рикосновения, тепло от холода… Но я никогда не узнаю, что такое боль, — горькая улыбка исказила его губы, сделав их белее, а шрамы вокруг рта ярче. — Это все вопросы, любопытная Лор-ра, Лор-ра?
Девушка нерешительно поёрзала губами. Она не понимала его. Ладно, возможно, у него что-то с нервными окончаниями, импульсами, или ещё с чем… Но эмоции-то есть! Пусть ненормальные, больные, извращённые… Но они есть!
— А ты… — Лора решила зайти с другого конца, пока ей ещё дозволено спрашивать. — Когда-нибудь кого-нибудь терял? У тебя были дорогие люди?
И без того большие глаза Грама, кажется, ещё больше увеличились. Он изумился настолько, что даже мрачная, пугающая аура немного рассеялась, позволяя девушке дышать свободнее.
— Тер-рял.
Подождав какого-нибудь пояснения, Лора решила уточнить.
— Когда?
— В детстве.
— Кого?
Изумление мужчины уже прошло, больше нечему было развеять сгущающуюся тьму в его глазах, которую усиливала выбранная тема. Ещё немного — и он взорвётся яростью! Девушка хорошо ощущала опасность, но что-то ей не давало остановиться. Странное чувство нереальности происходящего, словно мир вокруг ненастоящий и развеется по хлопку в ладоши, следовательно, она в безопасности, и маньяк к ней не притронется. Тем не менее, настаивать на вопросе, на который вместо ответа её наградили мрачным взглядом, она не рискнула.
— А что ты испытывал, можешь сказать? Пожалуйста, для меня это важно.
Ещё несколько секунд тишины. Лора уже подумала, что ничего не добьется, и была готова сдаться, но мужчина внезапно заговорил.
— Я плохо помню.
— Это… было страшно?
— Возможно.
— Если ты был ребёнком… тогда… ты плакал?
— Нет.
— Почему?
— Не умею.
— М-м-м… — несколько неожиданный ответ сбил Лору с мысли. Но она быстро пришла к выводу, что нечувствительность к боли могла повлиять на слёзные железы. — Когда я увидела сгоревший дом… У меня словно внутри всё перевернулось… Думала, сердце разорвётся. Хотелось умереть на месте… У тебя тогда было так же?
— Нет. Я не хотел умир-рать. Я хотел убить.
Уюта в убежище не ощущалось изначально, но сейчас стало совсем некомфортно. Плечи девушки под рубашкой покрылись гусиной кожей, как будто резко похолодало градусов на пять. Мужчина поднялся на ноги, медленно прошёл вдоль разросшихся кустов и толстых ветвистых деревьев, хмуро уставившись в землю.
— Лор-ра, Лор-ра, ты слишком любопытная, — в голосе Грама не слышалось веселья, скорее напряжение. — Но если хочешь истор-рию, так и быть. Только тебе, я р-расскажу. Мой отец много игр-рал и, р-разумеется, пр-роигр-рывал. Ему было не до меня. В подготовительную школу я ходить не мог. Со мной занималась миссис Уолтон, соседка с вер-рхнего этажа, учительница на пенсии. Она научила меня р-разговар-ривать. До этого не мог, постоянно р-ранил язык о зубы. А ещё она всегда пр-ровожала меня до квар-ртир-ры, следила, чтобы я по дор-роге не тр-равмир-ровался…