Они поменялись ролями. Грам вообще не смотрел на Лору, она же не отводила от него глаз. Из-за полумрака в убежище было плохо видно, но вполне достаточно, чтобы девушка смогла разглядеть, как злость и отвращение исказили его лицо, тьма в глазах усилилась, а голос пропитался ненавистью.
— Так было и в тот день. После занятий миссис Уолтон отвела меня до квар-ртиры, но не дала зайти. Я тогда не понял… сейчас знаю. Замок был выбит. Она р-решила заглянуть сначала сама…
Пауза в рассказе вышла затянутой. Лора невольно сглотнула. По подбородку у мужчины потекла капля крови: он слишком сильно закусил губу, но сразу безразлично её вытер.
— Я плохо помню. Только как внезапно услышал звук, похожий на щелчок плети и тяжёлый удар-р. Побежал туда и нашёл миссис Уолтон на полу, а в комнате увидел моего отца с сильно побитым лицом и четвер-рых незнакомых мужчин. Один из них сидел на стуле. Втор-рой, в дур-рацкой шляпе, выглядел очень испуганно, дер-ржа пистолет.
— И… что ты?.. — для Лоры этот рассказ оказался слишком жутким. Пожалуй, такое прошлое вполне соответствовало Граму. Хотя, глядя на него, никогда не подумаешь, что у него тоже когда-то была семья. — Ты убежал?
— Нет. Я не понял, что пр-роизошло, начал её тр-рясти, пока тот, кто сидел, не сказал оставить тело в покое.
И опять тишина. Если бы Лора не знала, насколько жестоко существо перед ней, то подумала бы, что Граму очень тяжело даются эти воспоминания. Но нет. Его голос не дрожал.
— Он со мной поговор-рил, — мужчина продолжил, не дожидаясь вопросов со стороны девушки. — Когда мне сказали, что миссис Уолтон уже мер-ртва, я насмешил всех, заявив, что тот, кто виновен, должен тоже умер-реть. Сидящий… Мистер-р Фр-рид… Кир-р Фр-рид… Ему показалась такая р-реакция от р-ребёнка забавной.
По телу Лоры прошла нервная дрожь. Сам факт, что Грам назвал того мужчину по имени, показался странным.
— Он неожиданно согласился, что ему действительно не нужен р-работник с р-разболтанными нер-рвами. Он спр-росил: если даст мне пистолет, убью ли я стр-релявшего сам. Я согласился. Мистер-р Фр-рид на самом деле забр-рал ор-ружие у своего подчинённого в шляпе… Тот явно думал, что это шутка, как и все пр-рисутствующие. Особенно они похохотали, когда Мистер-р Фр-рид показал мне пистолет, уточнив, что даст мне его, если я убью обоих виновных.
— Обоих? А кто был вторым? — теперь история пугала Лору не меньше самого Грама. Она чувствовала, что не хочет знать её окончания, интуиция подсказывала — оно будет ужасным. Но этот рассказ был из тех, которые не дослушать до конца невозможно, иначе не будет покоя.
— Мой отец. Они же пр-ришли туда из-за его долгов.
Девушка, ёжась, обняла себя за плечи. Если раньше она никогда бы не поверила, что ребёнок может совершить такое, то теперь, после болезненных уроков… Тем более, если речь о Граме. Но всё же…
— Я это сделал.
Точка. Мужчина закончил своё повествование, впервые с начала рассказа повернувшись к дрожащей не то от холода, не то от ужаса девушке. Ненависть так и не исчезла из его глаз.
— Ну что, Лор-ра, Лор-ра, понр-равилась тебе истор-рия?
А Лора не знала, что сказать. Больше всего хотелось закричать, что это всё ложь, да только вряд ли он такое мог выдумать.
— Сколько… тебе было лет?
— Шесть.
— И… тот парень… в шляпе… просто стоял и ждал, пока ты выстрелишь?
— Он до последнего считал всё шуткой. Засуетился только когда мне пер-редали его же зар-ряженный пистолет. Я не колебался.
— А твой отец?
— Его держали. Он сопр-ротивлялся. Кр-ричал о том, чтобы я опомнился, что я не могу поступить так со своей семьёй.
— Ты… выстрелил?
— Да. Пер-рвый р-раз пр-ромахнулся, не попал в голову, слишком пистолет оказался тяжёлым. Едва не убил одного из дер-ржавших. Но Мистер-р Фр-рид запр-ретил им отходить. Его послушались. Его все слушались… Он многому меня научил… потом.
Как же это было отвратительно. Разговор продолжать совершенно не хотелось, но девушка не могла не испытать, помимо ужаса, жалости к прошлому убийце. Ведь если бы не тот случай… если бы была нормальная семья, то не выросло бы никакого маньяка. Тем более, по Граму видно: он до сих пор переживает момент с убийством его учительницы, которую, очевидно, любил. Ей безумно захотелось хоть что-нибудь сделать… Хоть как-нибудь помочь…
— А что ты почувствовал? В тот момент, когда понял, что её… уб… убили? — говорить надо осторожнее, слишком болезненная рана.
— Не помню, — напряжение в голосе мужчины прозвучало как утробное рычание дикого животного, когда к нему приближаются слишком близко. Это предупреждение.
— А… почему ты захотел убить?
— Я же всё р-рассказал! — злость не заставила себя ждать, пока не ярость, но до неё осталось недолго. — Потому что они должны были умер-реть! Я больше ни о чём не мог думать! Они были обязаны заплатить за… за…