«А сама-то нормальная? Разве нормальные захотели бы ласки от насильника и убийцы?»
Абсолютно обезоруживающий аргумент, заставивший Лору болезненно схватиться за голову в попытках вытрясти из себя неподконтрольный ей голос.
«Ты теперь с ним в одной лодке».
Последнее, что услышала девушка, прежде чем наваждение отступило. Но избавиться от оставленного им следа она уже не смогла.
«Я такая же сумасшедшая?! — утерев набежавшие слёзы, Лора аккуратно подставила ладошку под шланг, перед тем как открыть кран, чтобы капли воды, стучащие по поддону, не разбудили насильника. Всё делать пришлось практически на ощупь, но шума удалось избежать.
Шок от выводов быстро сменился грустью. Кукла уже сломалась и восстановлению вряд ли подлежит. Обратно девушка пошла шатаясь, стараясь наступать на пол аккуратнее и не всхлипывать. Лунный свет послужил хорошим маяком. Внезапно ей в лицо ударил яркий луч белого света, исходивший из угла, где лежал Грам.
— Лор-ра?
Вынужденно прикрываясь рукой, девушка сильно прищурилась: смотреть невозможно.
— Ты что делаешь? — картавый голос звучал сонно, но не рассержено. Мужчина просто спрашивал.
— В туалет ходила.
Свет погас. Лора облегчённо опустила руку, но всё равно ничего не увидела, кроме расплывающихся чёрных пятен.
— Иди ко мне.
Призывное похлопывание по матрасу поясняло, куда именно к нему она должна пойти. В ответ Лора только вздохнула — это максимум, что она могла себе позволить, если не хотела новой боли. Пришлось послушаться, медленно двинувшись в сторону голоса, на всякий случай вытянув вперёд руки.
После недолгого моргания стало видно лучше. По крайней мере, она смогла различить очертания мужчины, поднявшегося на колени. Он аккуратно дотронулся пальцами протянутых ладоней, помогая девушке подойти ближе не споткнувшись, после чего притянул Лору к себе, сажая на матрас.
Прикосновения были лёгкими, нежными, очень мягкими, будто Грам боялся надавить слишком сильно и причинить боль. Возможно, именно это сгубило Лору окончательно. Забота убийцы тянула за собой, заставляя жадно впитывать себя, игнорируя все доводы разума. Слишком поздно девушка поняла, что прижимается к Граму, покорно прильнув щекой и греясь от его тепла. Отвращения больше не было. Совсем. Нет, она по-прежнему не хотела секса, считая его слишком неприятным и до сих пор помня, насколько болезненным он может быть. Но Лора приняла эту необходимость как плату. Плату за защиту и заботу. Ничего страшного в том, чтобы немного потерпеть неприятные толчки, не было.
Поэтому, когда длинные руки потянулись расстегивать её рубашку, девушка не шелохнулась, не напряглась. Просто ждала, когда её разденут, уложат, сделают дело и отпустят. А может быть, и немного приласкают или даже позволят остаться здесь на ночь. Наверняка позволят. А если она ещё и сама попросит, Грам окажется на седьмом небе от счастья… Или же нет… Ему спать рядом с ней вдвойне опасно — лишняя возможность травмироваться. Недаром же, грезя «Ангелом», он ни разу не укладывал её рядом с собой.
От рубашки до конца избавляться не стали, так и оставив её висеть расстегнутой. А вот штаны стянули вместе с бельём, не особо задерживаясь на этом действии. Побочной ласки в этот раз было предостаточно, словно Грам пытался поощрить свою жертву за покорность. Или же наслаждался сам, гладя её обнажённую грудь, — Лора этого не знала. Свои ощущения приятными она назвать не могла, но и к омерзительным они тоже не относились. Единственное, что про них можно сказать: они просто были. Ни хорошие, ни плохие… неизбежные.
Холодные пальцы Грама быстро согрелись, блуждая по её телу. Особое внимание он уделил груди, пытаясь раздразнить плоть девушки прикосновениями. Лоре же, наоборот, хотелось, чтобы он побыстрее перешёл к главному действию, чтобы отделаться от самого неприятного. Наконец, не добившись ни стонов от жертвы, ни ответных объятий, мужчина прекратил её мучить, бережно уложив на спину. Когда его руки надавили ей на колени, Лора, подчинившись движениям, раздвинула ноги, на мгновение наморщив нос. Её нелюбимая поза. Она всегда сопровождалась множеством лишних действий, например, такими, как поцелуи. Былого отвращения по-прежнему не возникало, но память была упрямее разума. Девушка помнила. Помнила и ожидала, что с каждым новым прикосновением шрамированных губ до тела всё вот-вот вернётся на круги своя. Вновь станет противно до тошноты, а вместе с этим опять придёт боль.
Но сегодня в поцелуях Грама что-то было не так, обычно он ограничивался губами, шеей и грудью, сейчас же постепенно спускался ниже, миновал уже живот, и вот-вот уже уткнётся между её бёдер.