Брезгливость всё-таки вернулась на своё законное место, но только в самом конце, когда Грам уже вышел из неё, и его семенная жидкость плавно заскользила наружу. Пришлось попытаться подняться, чтобы поскорее вернуться в ванную, но ей не позволили этого сделать. Мужские руки крепко обхватили её, удерживая в объятиях. Убийца, повалившись боком на матрас, прижал жертву к себе с такой силой, что она даже дышала с трудом. Шокированная Лора первые несколько секунд не могла сообразить, что к чему, но потом, подгоняемая отвращением из-за потёкшей между бёдер то ли смазки, то ли спермы, она потихоньку начала дёргаться, пытаясь выбраться из объятий.
— Не уходи… Побудь так.
Хриплый жалобный голос внёс в её мысли сумбур и смятение. Разумеется, может, слова и звучали как просьба, отказа убийца не примет. Лора прикрыла глаза, лежать было неуютно. Липкая грязь между бёдер и ягодиц не давала покоя. Безумно хотелось отмыться, кроме того, из-за спермы в кишечнике начал болеть живот, но Грам так и не отпустил. Он уткнулся лицом в шею Лоры, как это делает маленький ребёнок, берущий с собой в постель самую любимую игрушку. Его сбивчивое дыхание постепенно выравнивалось, став совсем тихим и ровным.
А вот девушке, в отличие от него, было совсем некомфортно. Рука, прижатая её собственным телом, затекла, желание вымыться стало совсем невыносимым.
— Можно я пойду? — не зная почему, Лора испуганно сглотнула, прося разрешение оставить его. Ей интуитивно казалось, что, если потревожить психически больного человека в минуты умиротворения, он разозлится.
Грам ничего не ответил на робкий вопрос. Девушка снова попробовала выбраться из цепких рук, но они держали крепко. Она не могла понять: убийца спит или нет. Вроде молчит, но мышцы не расслабились. Может, просто не хочет, чтобы реальность врывалась в чертоги его нездоровой фантазии? Или проверяет, не попробует ли Лора снова стащить ключ?
— Пожалуйста… Я помоюсь и вернусь… — заговорить снова её вынудило серьёзное обстоятельство: свою руку девушка уже не чувствовала.
— Вер-рнёшься?
Что это ей послышалось в его голосе? Надежда? Мольба? Он не приказывал, он хотел, чтобы она сама согласилась вернуться к нему? Интонация немного сбила Лору с толку, девушка даже почти поверила, что ей дают выбор. Если бы. Ответь она сейчас отрицательно, и её просто никуда не выпустят.
— Вернусь.
— Останешься со мной до утр-ра?
— Ос… останусь.
Это согласие ничего не значило. Как и его вопрос. Лора просто облегчила им обоим несколько часов. Ей будет позволено вымыться, он же почувствует себя немного счастливее, наверное, понимая, что её слова идут не от сердца. Хотя… почему нет? Если постельные игры на сегодня закончены, то девушка была не против побыть немного не одна. Как только она это поняла, в голове снова зашевелилась та, другая сущность, нашёптывающая ей на ухо абсолютно несуразные, ненормальные вещи…
«Грам — надёжный мужчина… Он видел тебя и голой, и грязной… Ему всё равно…»
«Всё равно, пока я чувствую боль! — повторное появление безумного голоса, вроде бы принадлежащего ей, вызвало у Лоры шок. Она категорически не хотела его слушать! Она же понимает! Понимает, что он говорит бред! Но тогда… почему голос продолжает говорить?! — Грам же… Грам, он….»
«Ненормальный? А кто из нормальных людей теперь примет тебя?»
Лора вспомнила Бенджамина, его изумление, когда он смотрел на внезапно оказавшуюся у его порога гостью. В глазах была жалость… Или не только? Теперь уже девушке думалось, что она чётко видела на его лице отвращение, брезгливость… Ему было противно впускать к себе Лору, просто приличия не позволили отказать. Жертва изнасилования стала такой же грязной, мерзкой, как и сам насильник.
«Вот видишь? Кому ты теперь нужна будешь, кроме Грама?»
Второй голос приосанился, почувствовав силу. Непрошеные жуткие картины сами полезли в голову к девушке: вот она идёт по улице, а все прохожие шарахаются от неё, как от прокажённой. Они видят, что она осквернена… Что она отвратительна… Это уже ничем не исправить.
Короткий взгляд на Грама, поднявшегося, чтобы вскипятить воду, добавил в мысли смятения. Лора поняла, что каким-то непостижимым образом мир снаружи теперь пугает её и внушает неприязни больше, чем убийца. Неужели… её жизнь теперь окончательно сломлена… судьба определена… Изменить ничего не получится…