— А это ещё что? Взгляни-ка!
Лора, зажав десятидолларовую купюру, недоумённо посмотрела на подругу. Та показывала ей неровный клочок бумаги со сгибом посередине, явно вырванный откуда-то впопыхах. Кажется, его засунули в книжицу сложенным вдвое.
— Случайно попал мусор? — Лоре не особо хотелось дотрагиваться до клочка неизвестного происхождения. Некоторая брезгливость ей была не чужда. Но всё же протянутую бумажку она взяла, стараясь не морщить нос.
Это оказалась записка, наскоро начирканная очень мелким, кривым почерком и содержащая всего два слова:
«Не ходи».
— Надеюсь, ты не станешь принимать этот мусор за знак свыше или счёт с предсказаниями? — Джина, тоже успевшая прочитать кривые строки, в очередной раз презрительно фыркнула.
А Лора сидела не шевелясь, продолжая таращиться на записку, так и забыв про зажатую купюру в кулаке. Едва взглянув на содержимое, она уже поняла, что это никакой не мусор и совсем не случайность. Девушка уже видела этот почерк, причём не единожды. Ещё учась в школе-интернате, она временами обнаруживала подобные послания. Не часто, несколько раз в год, не более. Просто иногда, после того, как происходили неприятные для неё вещи, она могла найти в сумке или тетради небольшую аккуратную записку. Написанное в ней неизменно отличалось некоторой странностью, но, казалось, было направлено на утешение. Поначалу Лора считала, что над ней смеются высокомерные одноклассники, не любившие девочку из-за положения её семьи. Даже в частной, закрытой школе находились завистники и недоброжелатели. Но спустя некоторое время Лора уверилась, что послания оставляет какой-то добрый, но стесняющийся заговорить в открытую человек. Как иначе можно было объяснить, что, разбив во время бега коленку, девочка нашла в школьной форме записку:
«Это больно? Я хочу почувствовать это вместо тебя».
Когда девочка полчаса проплакала в женском туалете из-за сильного переутомления в стремлении быть отличницей, но так и не понявшей последнего урока по испанскому языку, она, вернувшись в комнату, обнаружила тот же почерк в уголке своей тетради:
«Не плачь, Ангелы разве плачут?»
В другой раз поток слёз пролился из-за расставания с лучшей подругой детства, которую переводили в другую школу. Тогда же была обнаружена записка в боковом кармане сумки.
«Слёзы — это больно?» — спрашивал незнакомец.
Мало кто смог бы найти в странных вопросах каплю утешения, но чем больше Лора получала таких записок, тем сильнее чувствовала какую-то тёплую защиту, словно личный ангел-хранитель нежно обнимал её крыльями. Вероятно, из-за разыгравшейся фантазии, девочка периодически начала видеть мелькающие тени в тёмных коридорах, слышать шорохи, чувствовать постороннее присутствие. Чаще всего всё это предшествовало новому посланию.
Милые мечты и дружелюбные сказки закончились внезапно. Слишком привязавшись к таинственному другу, Лора, в возрасте пятнадцати лет, с грустью простилась с частной школой, когда её семья вынуждена была переехать. Она безумно надеялась, что неизвестный напоследок даст хотя бы намёк на свою личность, но взамен получила новое послание:
«Лора, Лора, ты будешь меня ждать? Я приеду за тобой».
Любому здравомыслящему человеку такое вряд ли бы понравилось, но тогда девочка, уже привыкшая к странностям, только обрадовалась последней записке, пусть и дававшей ложные обещания.
Понимание, что всё далеко не так радужно, пришло уже в старших классах. В новом городе девушка обучалась в обычной школе, получив возможность, о которой раньше могла только мечтать — возвращаться после уроков не в общежитие, пусть и с отдельной комнатой, а домой. Видеть родителей каждый день поначалу казалось даже странным. Ведь раньше, в течение учебного года их общение происходило только через письма. Вот, бывало, придёшь к себе в комнату, а там на столе уже ожидает заветный конверт, положенный заботливой смотрительницей, которая встретила почтальона в отсутствие Лоры. Невозможно передать счастье, охватывавшее девочку в такие минуты. В одном конверте всегда оказывалось два письма. Несколько листов, написанных аккуратным, почти каллиграфическим почерком мамы и мелко исписанная страница от отца. На расшифровку его маленьких косых букв, больше похожих на кардиограмму, всегда уходило больше времени, чем на все остальные листы.
Привычке противостоять очень трудно. Рассказывать маме о дне в школе в глаза, без времени на обдумывание ответа, оказалось сложнее, чем девушка себе представляла, и ей очень не хватало того сладкого предвкушения, которое всегда появлялось перед прочтением ответа из дома.