— Помогу, если позволишь…
Она не верила, что произнесла это. Не верил и Давыдов. Замер, недоуменно уставившись на девушку. Нахмурился, словно все «за и против» взвешивал. Наконец, широко распахнул дверь, приглашая войти.
— Позволю!
Оказавшись внутри, Лера всучила ему папку, дабы освободить руки. Герман выглядел столь…пугающе, что сердце зашлось с новой силой. Стараясь не смотреть ему в глаза, подошла на расстояние двух шагов.
Только не ближе. Держать дистанцию.
Сжала легкую ткань рубашки, и…расстегнула пуговицу, ошибочно надетую на другую петельку. Полы распахнулись, открывая взору идеальную мужскую грудь, с порослью грубых волосков.
Боже! Так вот с кого Геракла рисовали!
Отвесив себе приличного мысленного пинка, девушка принялась застегивать рубашку снизу вверх. Пальцы жалило, словно всполохами пламени, в местах соприкосновения их кожи. Она, даже чувствовала мощное биение его сердца!
— Не торопись!
Голос Давыдова действительно звучал так глубоко и хрипло, или у нее начались слуховые галлюцинации?
В какой-то момент все же приблизились друг к другу, и теперь Лера ощущала на своих волосах горячее дыхание мужчины.
— Потерпи. Сейчас. Осталось всего две…
— Отлично получается.
— Это потому, — рискнула посмотреть Герману в глаза, — просто, у меня пальцы меньше.
— Верхние три оставь, как есть.
— Хорошо.
Поспешно застегнув последнюю пуговку, хотела отступить. Не успела. Мужчина схватил за запястья, и принялся детально изучать ее пальчики.
Табун мурашек промчался по спине, каким-то чудом концентрируясь на затылке.
С губ сорвался изумленный вздох.
— И, правда, — произнес он почти шепотом, — совсем ведь крошечные.
Ой, мамочки…
— Обычные, — Лера испуганно освободила руки, — как у всех!
— Надеюсь, снимать ее проще. Иначе придется будить тебя среди ночи.
Главное, вернись…
Через силу улыбнулась:
— Проще. Сможешь и сам. В каком бы состоянии…ни приполз.
Давыдов надменно хмыкнул, и переключил внимание на папку, которую держал все это время в руках.
— За подписью, стало быть.
— Да.
Пока Герман шел к столу, Валерия украдкой взглянула на тумбочку, где совсем недавно покоилась ее резинка.
Пусто. Ничего «её» там уже не было.
— Лера?
— А?
Встрепенулась, сталкиваясь с взглядом черных глаз.
— Ты, только что рассматривала мою кровать?
— Нет!
Второй раз за вечер Давыдов равнодушно пожал плечами, мол, нет, так нет, и уткнулся в бумаги.
— Во сколько ты вернулась?
Вопрос застиг врасплох.
— Почти в десять.
— Твой рабочий день разве не до шести часов?
Герман начинал злиться на пустом месте. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, и сама буквально вибрировала от напряжения.
— Официально, да. Но на деле, я должна находиться на рабочем месте до тех пор, пока нужна руководителю. За то и выплачиваются сверхурочные, если ты не знал.
— Хочешь сказать, что все это время провела на работе?
Да какая ему разница?
— Нет! Хочу сказать, что не обязана перед тобой отчитываться на тему «когда, как и с кем» провожу свободное время! — Отрезала стальным голосом.
Видимо зря…
Папка в руках Давыдова с шумом захлопнулась, а сам он демонстративно откинулся на спинку кресла. Лера нервно сжала пальцы в замок.
Прощай, наваждение! Здравствуй, суровая реальность!
— Забирай это, и выметайся!
— Но…
— Обсудим на работе.
— Герман! — Возмущению не было предела. — Ты, что, серьезно?
— Трудности с синхронным переводом, милая? Пошла вон!
— Ладно! — Девушка подняла ладони вверх, в примирительном жесте. — Черт с тобой! Я скажу. Только, проверь. Если, все верно — подпиши. Пожалуйста!
Он долго смотрел на нее. Очень долго.
Если бы взглядом можно было убивать, давно валялась бы на полу бездыханным остывающим трупом!
Затем так же молча, мужчина снова принялся изучать документы.
— Итак. Почти в восемь часов мы с Романом Сергеевичем закончили с отчетом, и покинули офис. Зная, что я не успею на ужин — по его вине, между прочим, — он пригласил меня в ресторан. Там пробыли около часа. Не более. Остальное время ушло на дорогу до дома. Доволен?
— С чего бы? — Сухо и грубо. Лера поежилась от его тона. — Мне нет дела до твоего досуга.
— Что? — Повысила голос. — Ты же сам спросил!
— Нет. Это тебя распирало от желания…похвастаться.