Не пролог, не глава, не начало, не конец
Ей не нравилось, что софиты били в глаза, а еще что никто здесь, кажется, и не понимал. Есть существенная разница между игрой и игрой.
В зале все стихли, когда она выходила: медленно и плавно, чеканя шаг, горделиво. Так можно было подумать, если смотреть с их мест, даже слишком близко к сцене – это слишком далеко. Это не была походка самодостаточного человека, скорее загнанного, и гордостью здесь тоже не пахло, а вот гордыней вполне.
Она села, спина была идеально ровной, ее взгляд автоматически пробежался по нотам, хотя не зачем, в самом деле.
Медленный вдох.
Встряхнуть пальцами – может, не профессионально, зато привычно еще лет с семи.
И играть.
Тишина была оглушительной, люди слушали и не понимали, откуда внутри в них растет это – что-то большое и прекрасное, чувство, которое заставляло мужчин положить ладонь на кисть девушек, жен. И если не талант у этой пианистки, то что тогда талант?
- Ты!
Девушка за пианино машинально перебирала по клавишам, даже не поняла, как вышло, что на сцене теперь не она одна.
- Ты этого не заслуживаешь! – Высокая стройная молодая девушка приблизилась и резко хлопнула крышкой инструмента. – Я… Ария…
Впервые концерт закончился таким аншлагом – паника, полиция, скорая, мигалки и потом, на семнадцатом этаже, наконец, тишина.
Глава 1
Я смотрела на себя в зеркало и не могла понять, как все может измениться так быстро. Перекинула волосы вправо, влево. Как сильно они отросли, стоило бы сходить в парикмахерскую, говоря откровенно, но возвращаться к привычному длинноватому каре не хотелось.
- Ария, ты опоздаешь, папа не будет ждать тебя вечно, - мама кричала, и, судя по всему, она слишком волновалась, хотя, может, она и правильно делала.
Поморщившись, подхватила рюкзак и вышла из комнаты.
- Позвони, если что, хорошо?
- Конечно, - я улыбнулась и обняла маму. Вообще-то, в случае чего именно ей стоит звонить в последнюю очередь, иначе первым делом придется успокаивать ее, и только после вспоминать о причине звонка.
Шагая к двери, в очередной раз покосилась на коробки, наверное, стоит их уже разобрать, три недели после переезда даже статуэтки не заслуживают стоять в коробках при входе.
Папа не волновался, как мама, он вообще был раз тому, что мы уехали из Москвы, во-первых, ему никогда не нравился этот город, а во-вторых, теперь у него отпала необходимость ездить за сто километров на работу каждое утро. Я же, кстати, воспринимала переезд как нечто не обязательное. После Случая, и я никогда не назову это иначе, я не убивалась настолько, насколько думали родители, и знаете, в этом фишка поколений – старшими ты никогда не будешь понят до конца. Так что я сразу заявила, что переезд – дело не обязательное, я могу пойти в университет в Москве, доучиться эти два года и с радостью пойти куда-то работать. Однако, «смена обстановки обязательна» - так сказала психолог, которому, ей-богу, родители заплатили больше, чем хирургу, и через месяц поиска квартиры и оформления документов, мы здесь.
Университет тут так же был приличный, а еще единственный, мне пришлось тучу раз приехать, чтобы сдать вступительные, хотя, справедливости ради, мои результаты экзаменов были действительны, но учиться с первого курса мне показалось маразмом. Плюс, папа смог договориться с деканом, они запихнули меня на третий курс иняза, я осталась счастлива донельзя и по моим расчетам уже через пять минут я увижу здание, которое будет моим домом два на ближайшие два года. И кто знает, насколько именно «домом два» он будет.
- Не волнуешься?
- Папуль, ты же знаешь…
- Знаю, - папа дежурно пожелал удачи, и я хлопнула дверью машины.
Привет, новая жизнь, так, кажется, говорят.
Я приехала достаточно поздно, поэтому бродить здесь времени не было, подумав, что логично было бы разместить расписание где-то на огромном стенде, потопала к пробковой доске.
Мне нужна была 517 аудитория.
Я огляделась и спокойно побрела мимо десятков одинаковых дверей.
- Можно войти?