Мне дергано кивнули, лектор уже начал, и я просочилась за ближайшую парту.
- Ты новенькая? – девушка протянула мне руку под партой. Я моргнула, пожала ладонь и кивнула. – А откуда перевелась?
- МГК.
- А… - потянула девушка и «незаметно» достала телефон. Ага, МГК не для всех, никакого снобизма, просто факт.
История в этом университете, кстати, мне понравилась, вполне интересно, а еще, на удивление, не сухо. Я спокойно писала минут сорок, прежде чем моя новая знакомая-без-имени не ворвалась в мое личное пространство.
- Черт, это же консерватория! В Москве!
- Вау, да? – подмигиваю и отворачиваюсь, концентрируясь на историке.
Скажите, что я грубая задница, вы не прогадаете, но мне не нравятся люди, серьезно. Беды ли это – внимание, мейнстрим – с башкой или что-то еще, но мне не нравится общаться, мне не хочется, чтобы про меня что-то знали, не хочется внимания – парадокс, да?
- Я - Настя.
- Ария, - нас в великой консерватории учили быть вежливыми. Да, тут есть сарказм.
А вообще-то на этом мои диалоги обычно кончаются, потому что это вообще-то все, что я могу сказать. Мама наставляла, что мне нужны друзья, ей сказала об этом психолог, не то чтобы мама и сама этого не понимала, но раньше не давила, сейчас, когда я не играю больше, она считает, что у меня нет отговорок на то, чтобы «сидеть в своей скорлупе».
Может, она и права.
- Слушай, а сегодня вечеринка в честь учебного года, пойдем! Ты тоже теперь частичка нашей группы, тебя еще позовут, но я приглашаю первая.
А может, мама и не права.
- Нет, спасибо, - отмахиваюсь и упорно продолжаю делать умный вид, изучая дужки очков историка. Давай, пойми, что я дерьмо и отвернись. Можешь, девочка-по-имени-Настя пописать в тетрадке, знаешь, это так нужно иногда делать.
- Но почему?
Потому что больше никаких клубов, никаких тусовок, никаких людей, которые просят от меня больше, чем сообщить им мое имя и возраст, но последнее для лучших друзей.
- Потому что это больше не мое.
И я не соврала. Больше не вру, тоже пунктик в моей истории болезни на столе Тамары Александровны, спасибо ей большое, у меня есть свой топ психологов, она на последнем месте, потому что нельзя забывать документы на столе, некоторые девочки могут подглядеть, чтобы знать, что говорить на следующей встрече. И если вы спросите: помогли ли ее пометки закончить встречи быстрее, то мой однозначный ответ – чертовски. Жаль, что эта Татьяна Александровна и на первом месте тоже, потому что она мой первый и единственный психолог.
После окончания лекции идет практика по английскому, и всю ее я морщусь, потому что мне не нравится произношение преподавательницы, потому что на меня, которая пропала на весь перерыв, косятся одногруппники и шепчутся. Спорим, я знаю, о ком? Ага, у меня мания величия – пунктик два из заметок психолога.
После полутора часов полоскания мозга артиклями, я готова лезть на стены и потом пускаться галопом в столовую, где привычно возьму двойной американо.
Закусывая губу я смотрю на горячий шоколад, на губах почти чувствую эту тягучую жидкость и сладость.
- Двойной американо, большой, - язык мой – враг мой, непобедимый и – вот гад – навсегда со мной, бороться бессмысленно.
Прикладываю карту, расплачиваясь и топаю в дальний угол буфета. Когда моя пятая точка соприкасается с не дощатой, а мягкой поверхностью кресла-диванчика-сиденья, я готова стонать от удовольствия. Вы слышали, что секс – это круто? Но знаете, после года на диване по собственной воле после трех с лишним часов на стульях а-ля «в школу закупали и на нас захватили по скидке» можно поспорить.
Как жалко, что у меня есть всего десять минут.
Отхлебываю кофе и достаю «читалку».
Забавно, что чуть больше года назад я бы откинула волосы, а потом демонстративно поправила декольте, чтобы смутить парней-перваков всех в родинках, веснушках и прыщах, потом назвала бы их мерзкими и посмеялась с друзьями. Кручусь как кебаб, простите за метафоры.
В момент, когда я дохожу до момента, когда Верочка узнает о смерти Желткова, напротив меня падает несколько ребят.