Хвалюсь хреновой памятью на лица – без понятия, кто они, без понятия видела ли их в аудитории на прошедших двух парах.
- Привет.
- Привет, - парень с веснушками и рыжими волосами (над всеми по разу, а надо мной судьба смеется дважды), салютует мне своим шоколадом и невольно я облизываюсь, - Наська сказала, что ты Ария?
- Настоящая? – девушка с каре знает, что такое ирония или она просто умеет подколоть. Надеюсь на второе, выписываю себе подзатыльник, спасибо, что додумываюсь сделать это мысленно. Да, Ария, настоящая ария, тебе не надо «надеяться» на что-то.
- Конечно, настоящая, - отбивает рыжий и тянет мне свою ладонь.
- Антон, Тоха.
- А я Даша. Это Рита, - девушка-ходячий-сарказм указывает на скромненькую серую мышку и кивает мне, - вижу, что настоящая, - заодним хмыкает.
- Девочки, я хочу кушать, - тянет Антон и Рита, закатив глаза уходит в сторону витрин буфета, - а ты, песенка, рассказывай.
Я склоняю голову к правому плечу.
- Блин, я словно в шоу «Цирк уехал, клоун остался, но он – мим», - подкалывает Даша.
Я усмехаюсь, а потом запихиваю в рюкзак читалку. И встаю – размеренно, медленно и уверено. Подхватываю кофе и делаю пару шагов от столика.
- Приятного аппетита.
- Оно говорит! – молодой человек прищуривается. Я знаю, каково это – неприятно, когда себя ставят выше, тем более девчонка метр пятьдесят один, которая здесь три с половиной часа, а не два года и три с половиной часа.
- Приятного аппетита, - я отворачиваюсь, повторив фразу заново, - спасибо за знакомство.
Потому что врать про «приятно познакомиться не буду».
- А ведь не выглядит как сучка, да? Я думала, она нормальная…
Эти слова про меня, но не для меня, потому и спешу уйти, ненавижу подслушивать, ненавижу знать то, что не должна, ненавижу.
Хотелось бы забить на оставшиеся две пары, но не сегодня. Не эта «я» забьет на пары. Хорошо, что они проходят незаметно, потому что я слишком много думаю вовсе не над парами. «Не выглядит, как сучка».
Смотрю на ногти, на пару заусенцев и белое пятнышко на указательном пальце.
Как жаль, что ты ошибаешься, Даша.
Глава 2
У меня не было панических атак почти два месяца, я считала это успехом, а еще это было дополнительной причиной, чтобы отказаться от услуг Татьяны Александровны.
Вообще-то с «прежней» меня осталось не так много, во всяком случае, хочется в это верить, но что-то да и осталось, я ненавижу играть на публику, моя публика при срывах, истериках и даже слезах на тему «что надеть» предполагает только одного человека – меня саму, а еще зеркало.
Панические атаки дряная штука, кстати, не советую, у всех по-своему, как мне объясняли, но, повторяю, не советую.
Спровоцировать атаку у меня может только мысль о Случае, может, воспоминание о прошлом или жалость к себе. ТэА, позвольте сокращать имя психолога, говорила, что жалость к себе это нормально, надо жалеть себя, надо любить себя, так что любите себя, а еще не перебарщивайте с жалостью.
Лично для меня жалость – та еще задница, жалеть себя последнее дело и не понимаю, как именно жалость может быть компонентом «любви к себе», может, ТэА не была достаточно квалифицированной или просто понимала, что я не избавлюсь от того, что она позиционировала, как «жалость». Открываю глаза вам, не ей, но это вовсе не пресловутая жалость, это ненависть.
Такое бывает, ты не любишь свои руки, свое лицо, которое кажется уродливым, особенно утром, особенно, если не смысла макияж и уснула ночью, не любишь свою фигуру, потому что если попытаешься залезть в юбку 34-ого, то твоя жир-кожа расползется пышным пояском по периметру края юбки и придется смиряться с 36, чтобы можно было хотя бы дышать.
И ты ненавидишь себя за волосы-лицо-глаза-руки-тело-нужное-подчеркнуть-остальное-вычеркнуть, но тут есть шанс принять себя.
Поступки не тело. Ненавидя себя за поступки, ты ненавидишь себя за них до конца.
Мой седьмой учебный день начался круто: я позволила себе шоколад. Горячий и из автомата. Старая «я» любила пить любой горячий шоколад и, решив поменяться, я решила стать другой во всем. Совершенно. У меня был и есть список еды, которую я больше не «люблю», потому что раньше ее любила.