Ты есть
Возвращаются все, кроме тех, кто нужней ©
***
Элор снова приходит в эту часть дворца. Здесь всегда тихо, даже умиротворяюще, но я не люблю тут бывать. Мой прекрасный золотой дракон, кажется, тоже не любит, но раз за разом приходит. Меня эти его прогулки печалят, но мы об этом не говорим.
– Моя маленькая мстительная девочка, – с непонятной интонацией произносит Элор и бледные, такие неестественно бледные пальцы скользят по светлому камню, нагретому солнцем. – Очень хочется верить, что тебе стало легче. Спокойнее.
Я не отвечаю. Мне нечего на это ответить. То есть есть, но всё, что я хочу сказать, его только огорчит, и я снова молчу.
***
Наш кабинет, один на двоих, завален документами: мой стол, его стол, полки шкафов, даже на подоконнике несколько пухлых папок. Элор работает, и я не могу оторвать взгляд от его осунувшегося лица. Смотрю, как он двигает к себе очередную папку с приказами, поочерёдно вынимая из неё листы, пробегает написанное глазами, ставит подпись голубым пером с серебряным наконечником. Это перо он подарил когда-то мне, но сейчас пишет им сам, а я не возражаю. Тянутся минуты, складываясь в часы, но я не чувствую хода времени и, кажется, не чувствует и Элор – мы всегда забывали о времени при совместной работе. Я смотрю на исписанные листы, проверяю сделанные на полях пометки – но в документах в целом порядок и это хорошо. Новый Дрэнт давно нуждался в наведении порядка.
Золотое пламя телепортации, такое нечастое в нашем дворце в последние недели, вспыхивает в дверях кабинета и вырисовывает высокую статную фигуру императора.
– Уйди, – не поднимая глаз, просит Элор ровным тоном. Почти сириновским, почти как у меня.
– Элор, нам пора поговорить, – начинает Карит и делает шаг навстречу.
Я молча разглядываю его: обеспокоенное привлекательное лицо, так похожее на лицо Элора, но иная, чем у его сына, тревога в золотых глазах, горькие складки губ. Почему?.. У него всё наладилось, всё хорошо: Ланабет вернулась, младшие дети под боком, радуют ожиданием скорого пополнения в семействе, да и в его собственном семействе, несмотря на громкие заверения, что никаких детей он больше не хочет ещё лет сто, дракончик появится несколько раньше указанного срока. Всё правильно, Ланабет ещё молода, пусть уж лучше она рожает, на Лина надежды мало.
– Сын, мы считаем, что времени прошло достаточно и надо…
– Уйди! – с нажимом приказывает Элор.
И по-прежнему не смотрит на отца. Зато я смотрю: в прошлый визит Карит не был таким подавленным, наоборот, напирал, увещевал, и дело кончилось довольно шумной потасовкой в дворцовом парке. Оба превратились, стукнули друг друга в грудь и помахали крыльями, а когда два бронированных дракона правящего рода машут друг на друга крыльями – мало не покажется никому. На меня даже внимания не обратили, хотя я и звала, и ноты управления применяла, и ругалась как какой-нибудь заправский иэсбэшник, а не королева. Дорожки взрыли, газон разворотили, клумбу попортили. Впрочем, до клумбы мне никакого дела нет, но садовникам работы прибавили.
– Элор… – с тоской зовёт император, стоя посреди роскошного кабинета в позе жалкого просителя.
А мой золотой дракон неожиданно просто качает рыжеволосой головой. Так и не выпустив из рук голубого пера. Тяжко вздохнув, Карит исчезает в телепортационном пламени. Элор поднимает взгляд на мой стол, на меня, смотрит в глаза, долго и пристально, будто надеется что-то увидеть, но ему не удаётся, оттого золотые глаза сейчас тусклые, как пылью присыпанные. Отложив перо, он машинально крутит на запястье титановые часы с искусным волнистым узором.
– Я понимаю, что надо, Ри, – обращается он ко мне, поглаживая циферблат пальцем. – Знаю, что веду себя неправильно, что это беспокоит семью. Знаю, что они желают добра. Но я правда не могу. Может быть, позже. Сейчас – не могу. Сожалею, но – не сейчас.
Я понимающе киваю. Что тут скажешь?..
***
Стайка девушек с весёлым щебетом пытается протиснуться в стеклянную дверь, почему-то все разом. Высокий широкоплечий мужчина придерживает створку рукой, выше уровня головы самой высокой из них. Не переставая переговариваться и хихикать, девушки разноцветными бусинками высыпаются на улицу.
– Эл! – поворачивается одна из них к нему и делает приглашающий жест маленькой изящной ладонью, – давай с нами? Составь компанию хотя бы в этот раз!
Рыжая осень, налетев игривым ветерком, взлохмачивает рыжие пряди мужчины, длинные, спускающиеся до лопаток. Он вежливо улыбается и засовывает руки в карманы чёрного пальто, напоминающего кроем мундир, изумительно сидящий на его ладной фигуре.